Вверх
Вниз

Прогулки по Москве

Объявление

Добро пожаловать!

Рейтинг игры 18+!
Новости:

УРА! НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

С ЧЕТЫРЁХЛЕТИЕМ, "ПРОГУЛКИ"!

Новогодний Декамерон

Огромная благодарность нашему любимому Костику за новый, чудесный дизайн, за помощь проекту и за поддержку в эти нелёгкие для нас времена. Спасибо, друг!

НАМ - ТРИ ГОДА! ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!

НЕ ПРОХОДИМ МИМО! НА ФОРУМЕ МНОГО ИНТЕРЕСНОГО! КОНКУРС "ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА"

КОНКУРС "УГАДАЙКА!"

ВНИМАНИЕ: ОБНОВЛЕНИЯ НА ФОРУМЕ, СЛЕДИМ И УЧАСТВУЕМ!

ПОЗДРАВЛЯЕМ ОДНОГО ИЗ САМЫХ СТАРЕЙШИХ И ПРЕДАННЫХ УЧАСТНИКОВ АРСЕНИЯ БАРСОВА С ВСТУПЛЕНИЕМ В АДМИНИСТРАТИВНУЮ КОМАНДУ!

АДМИНИСТРАЦИЯ ФОРУМА ВЫРАЖАЕТ ОГРОМНУЮ БЛАГОДАРНОСТЬ ВАРЕНЬКЕ ЗИМИНОЙ ЗА СОЗДАНИЕ ЧУДЕСНЫХ НОВОГОДНИХ АВАТАРОВ ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ МОСКВЫ!


ЭТОТ ГОРОД НАС МАНИТ, ЭТОТ ГОРОД ПЛЕНИТ,
И КАЖДАЯ УЛИЦА ЗДЕСЬ КАК МАГНИТ
ДЛЯ УДАЧИ, ДЛЯ СЛАВЫ, ДЛЯ КРУПНЫХ ПРОБЛЕМ,
ДЛЯ ЛЮБОВНЫХ ИСТОРИЙ, СЕРЬЕЗНЫХ ДИЛЕММ.
ЭТОТ ГОРОД БЕЗ ПРАВИЛ, ЭТОТ ГОРОД – СУДЬБА.
ВЫБИРАЙ ЖЕ ДОРОГУ!
ЭТО - НАША МОСКВА!



ЖАНР ИГРЫ - реальный мир
СИСТЕМА ИГРЫ - эпизодическая
РЕЙТИНГ - 18+
ВРЕМЯ - реальное


В МОСКВЕ - РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ. ОСЕНЬ 2016.

МОСКВА РАСКРАШЕНА В БУЙСТВО КРАСОК ЗОЛОТА И БРОНЗЫ, И ХОТЬ НА УЛИЦЕ УЖЕ СТАНОВИТСЯ ХОЛОДНО И ПРОМОЗГЛО, В ДУШАХ ЕЁ ЖИТЕЛЕЙ ПО-ЛЕТНЕМУ ТЕПЛО И СОЛНЕЧНО. НАЙДИ СВОЙ ОСЕННИЙ МАРШРУТ И ПРОГУЛЯЙСЯ ПО ДОЖДЛИВЫМ УЛОЧКАМ МОСКВЫ!






Наши партнеры:

Красная зона Станция .Север. Deadly Sins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Прогулки по Москве » -Архив игровых тем » Не было бы счастья... Да и не будет.


Не было бы счастья... Да и не будет.

Сообщений 31 страница 60 из 150

31

Остаток недели в ожидании субботы Захар провел как на иголках. Велимир – заносчивый паршивец – знал, на какие кнопки жать, чтобы объект его пристального внимания не устоял. Он забрал розу домой и долго не мог сомкнуть глаз от зудящего желания написать: «Люблю. Скучаю. Жду». Он и не помнил уже, как появилась эта троица, но ей оканчивались многие смс и телефонные разговоры, отчего народ косился и понимающе кивал, а сам Мельников улыбался как мальчишка. С Велимиром было хорошо, и он действительно ждал его каждый раз, зная, где на самом деле пропадал этот «золотой ребенок».
В пятницу вечером, игнорируя любопытный взгляд комендантши, Захар молча выписал пропуск на имя Орлова и поднялся к себе в блок, закидывая остатки вещей в сумку. Звонить и напоминать о договоренности он не стал: надежда оказалась живучей, а Мельников слишком влюбленным, чтобы не добить ее.

- Доброе, но позднее, - в привычной манере поприветствовал Захар приехавшего, не пытаясь ему помочь и сверля взглядом.
Видок у Мира был еще тот, да и запах темного пива не мог перебить даже кофе. Логично было бы возмутиться, сделать замечание, исполнить так сказать функцию эстетического воспитания как преподавателю, однако вместо этого Мельников чувствовал себя уязвленным и чуточку взволнованным.
«По привычке», - успокоил он сам себя и закинул в багажник объемную спортивную сумку, оставаясь напротив Велимира.
- Вы все ровно опаздывали, могли бы заехать домой и переодеться, - Захар в простецких темных джинсах, серой водолазке и без очков выглядел по сравнению с Орловом как студент-отличник.

+1

32

Кроме снобизма, высокомерия и ослиного упрямства, у Велимира был ещё один недостаток, точнее физиологическая особенность – он был настоящим, эталонным филином. Пунктуальный от природы он всегда опаздывал по утрам, потому что банально не мог поднять себя с кровати, каждое утро давая себе зарок, сливаясь в немой молитве с миллионами, что сегодня он обязательно ляжет пораньше. Но наступал вечер, и дремавшая сова в его организме встряхивала перья и, сверкая глазами, начинала активную деятельность, не давая своему владельцу спать. Так и вчера вечером, Мир едва притащил конечности в остроносых сапогах в квартиру, как его одолело непреодолимое желание потрепаться за жизнь и бабах, в случае Велимира о мужиках, благо друзей он подбирал себе с широкими взглядами и толерантным восприятием сексуальных ориентаций. Когда уровень алкогольных паров в организме дошёл до отметки "скоро больше не наливать" они решили поиграть в карты, почему-то на раздевание, и закончили ночь в одной постели, куда кое-как устроили свои малоподвижные тела, ибо небольшой диван хозяина квартиры вместить двух немаленьких студентов согласился только после серьёзных уговоров, когда Велимир, со словами "диван резиновый, все влезут", втиснул свои богатства между спинкой и другом. К слову сказать, никаким развратом они не занимались, ибо Женька был убеждённым натуралом, а Орлов слишком влюблённым и пьяным, чтобы приставать к своему лучшему другу.
- Я был вчера на концерте, - широко зевнул он, продирая глаза. – На "Ангре", - добавил, будто это всё объясняло. Он закрыл багажник и криво улыбнулся преподавателю. – Не волнуйтесь, Захар Андреевич, я буду осторожно ехать.
Орлов обошёл внедорожник, галантно распахивая переднюю дверь для Мельникова, и только потом сел в высокий Гелендваген, пристёгивая ремень безопасности. Что у Велимира было не занимать, так это повышенный инстинкт самосохранения, правда, после бессонной ночи, распространяя пивное амбре сложно хвастаться быстротой реакции, но он хорошо водил, а все проблемы с законом решались, как правило, либо парочкой разноцветных бумажек, либо звонком нужным людям. О несовершенстве и продажности исполнительной системы Мир знал не понаслышке.
- Тебе же нравилось, когда от меня пахло настоящим мужиком, - хмыкнул он, когда Захар сел в машину. – И я так спешил тебя увидеть, что не захотел тратить время на переодевание.
Чёрный монстр вырулил на дорогу, и Велимир включил музыку, барабаня в такт по рулю. В целом их вкусы совпадали, хотя Мир больше увлекался павер-металом, а Захар классическим роком, однако было несколько групп, которые они слушали оба. Когда Мельников его бросил, Орлов сделал сборник из их любимых песен и иногда переслушивал. Особо говорить желания не было, к тому же юноша был довольно рассеян после бессонной ночи и полностью сосредоточился на машине, подпевая музыкантам. Пару раз он ловил напряжённый взгляд Мельникова, особенно когда во весь голос выводил "Сына луны" испанской Страваганззы, конечно, не дотягивая до высокого, мощного вокала певца, но довольно сносно вторя ему приятным бархатистым тенором. Как и всех отпрысков семьи Орловых, целенаправленно двигающихся в сторону московской интеллигенции, пытка музыкальной школой не минула ни одного ребёнка Ростислава Всеволодовича.
- А не так уж и плохо, - Велимир осмотрел довольно уютный дворик, заросший зеленью, в которой надёжно скрывались от шума дороги пять стоящих в ряд пятиэтажек. – Вокруг, - добавил он, выходя из машины и дожидаясь, пока Захар распахнет дверь в подъезд. – Здесь же даже лифта нет! – простонал он, заглядывая внутрь.

+1

33

Помимо прочих деталей Захар отлично помнил своего любовника по утрам. Мир, если его не будить и не трогать, как настоящий барин, спал до двух часов дня и выглядел особенно комично, отбрыкиваясь от холодных рук «аспида» или вваливаясь на кухню на запах свежесваренного кофе. При этом Орлов мог хоть полночи заниматься чем угодно, особенно изощряясь, когда у него находились зрители и собеседники.
Часы показывали без четверти одиннадцать, и видок, у развлекавшегося всю ночь Велимира, был соответствующий. Мельников самостоятельно закидал в «горб на колесах» большую часть вещей, не желая продолжать бессмысленные пререкания, и старательно молчал почти всю дорогу. Во-первых, не хотел отвлекать от дороги и без того рассеянного Мира, который пел сквозь широченные зевки, во-вторых, отлично понимал, что в сложившихся обстоятельствах отгородиться завесой строгого преподавателя не выйдет. Назвав новый адрес и попросив внимательней следить за дорогой, Захар отвернулся к окну.
Любви Орлова к громадному «Мерседес-Гелендваген» он не разделял. Похожий на танк внедорожник был громоздким и агрессивным, хотя следовало отдать должное тому, как машина держала дорогу, рассекая бездорожье в дождь так, словно под колесами были не комья грязи, а гладкое полотно автострады. Мельников лично убедился в этом, когда главной и единственной занозе приспичило поразвлечься и полихачить. Ту ночную вылазку и глухой подмосковный пролесок сложно было забыть: долгая дорога под любимую музыку, блуждание в трех соснах, затяжные поцелуи на заднем сидении, попытки перетянуть на себя теплый плед во сне, болезненно пробуждение на жестких сидениях и завтрак на капоте авто. Велимир умел удивлять. И покорять.
Из припаркованного на площадке у дома «Мерседеса» Захар выпрыгнул как ужаленный и первым делом понесся отпирать дверь, оставив Мира выгружать скромные преподавательские пожитки.
- В «пятиэтажках» он не нужен, - подперев дверь валяющимся по близости кирпичом, Мельников легко подхватил одну из коробок и мстительно добавил: - Нам на пятый.
Впрочем, страдал Орлов зря. Нехитрый скарб затащили в квартиру всего в два захода, потому что кроме бытовых вещей, одежды и кучи книг у мигрировавшего в «нерезиновую» преподавателя ничего не было. С одной стороны, обзаводиться кучей всего с учетом нестабильности положения на работе представлялось нелогично, Захар все еще ждал, когда его вежливо попросят с тепленького местечка. С другой, не такими большими средствами он располагал, чтобы делать серьезные покупки, приходилось соблюдать осмотрительность и считать каждую копейку – друзей в густонаселенной Москве у него не было, сидеть у родителей на шее не хотелось. Мельников скрипнул зубами, вспомнив, какой скандал устроила мама, когда подвернулся этот вариант с квартирой, а «неразумный сынок» отверг его, решив, что сам не потянет, и родителей лишний раз дергать не станет.
- Поставь в комнате, у дивана, - из-за стопки книг отозвался Захар, спотыкаясь при попытке захлопнуть дверь ногой и ничего не уронить.

+1

34

- Нет лифта, нет мусоропровода, ни одного нормального магазина поблизости, - занудно бурчал Велимир, затаскивая вещи в квартиру.
Нормальный магазин в его понятии был как минимум большой супермаркет с известным названием и богатым набором элитных продуктов, вроде его любимого пармского окорока, экологически чистой баранины, дорогого алкоголя и горького шоколада с ценником, состоящим из нескольких нулей. К чести Мира, в копилку его достоинств, в целом он был всеяден, и в некоторых ситуациях мог съесть всё, что давали, даже копеечные сосиски из туалетной бумаги с ароматизатором натурального мяса. Орлов даже несколько раз в год снисходил до бюджетного ресторана быстрого питания для всех, называемый им пренебрежительно "Макфак", но знаменитые на весь мир биг-маки съедал с удовольствием. Однако он предпочитал вести здоровый образ жизни и есть только натуральные продукты, желательно выращенные в экологически чистых районах. Ну, а когда у тебя практически безграничный денежный лимит на золотистой карточке, на цену товара внимания уже не обращаешь.
Велимир поставил коробку куда приказали и улыбнулся, взглянув на акробатические трюки Захара. Он вспомнил, как тот, бродя за ним по его любимому супермаркету, закатив глаза, разражался фразами, вроде: "Мой завтрак только что попросился наружу, как только я взглянул на цену колбасы, которую у тебя съел", или "Зачем нам смотреть ужастик, мы можем сходить с тобой в магазин, я попугаюсь на ценники".
Орлов подхватил опасно кренящиеся книги и отнёс их на стол в комнате, попутно оглядываясь. Небольшая однушка, типичная хрущёвка с крошечной кухней и ещё более крошечным разделённым санузлом. Ремонт в ней был сделан, судя по всему, не очень давно, хотя с точки зрения Велимира, дешёвые бумажные обои в цветочек и линолеум был его личным ужастиком.
По спине неприятно поползли капельки воды, и он снял косуху, оставаясь в чёрной обтягивающей футболке без рукавов с красно-белым рисунком огня, черепов, перевёрнутой пентаграммы и прочей атрибутике неформальной культуры. Зато она очень эффектно подчёркивала его грудные мышцы и открывала рельефные бицепсы. Потому что помогать преподавателю Орлов приехал в последнюю очередь. Он приехал Захара соблазнять.
- Кстати, - Мир внезапно воссиял и забрал из коридора большой бумажный фирменный пакет. – У меня для тебя есть подарок, - он вытащил из пакета довольно объёмную коробку, кривовато перевязанную большим красным бантом. – С новосельем! – Орлов торжественно сунул презент в руки Мельникова, довольно улыбаясь. – Это кофемашина, чтобы ты радовал себя по утрам чашкой отличного кофе.
"И меня, - добавил он про себя, - когда я буду ночевать в этой дыре".
- И я не приму её обратно! Если тебя это успокоит, то я её не покупал, и ты очень меня обяжешь, если заберёшь, потому что у меня уже есть две кофеварки. Это отцу всучили где-то, и он мне передарил, так она и стояла несколько месяцев нераспакованная даже. Тебе она нужнее, чем мне.
Велимир открыл дверь ванной комнаты и поджал губы, рассматривая кошмарно-голубой цвет плитки.
- Жу-у-ть, - протянул он, - чтоб тому, кто эту плитку придумал, жить всю жизнь в таком цвете. Можно у тебя душ принять? А то я вспотел, устал и надо взбодриться, - он широко зевнул, - спать очень хочется.

+1

35

К нудному бурчанию о «прелестях» своего нового места жительства Захар был готов, слишком уж хорошо успел изучить Орлова полгода волнообразной переписки и месяц совместного проживания. К подарку нет. Он стоял в проходе с этой дурацкой коробкой в руках и нечитаемым выражением лица. Но кому нужна была его реакция? Велимир – сделал гадость, на сердце радость! – уже решил почтить своим вниманием скоромную ванную.
- Может быть вам еще кофе сварить и тосты пожарить? – вяло огрызнулся Мельников, задвигая коробку под стол, подальше с глаз.
На самом деле, изрядно помятый внешний вид занозы вызывал смутное беспокойство. Частота зевков, как и воспаленные красные глаза, указывали на усилившуюся усталость. За руль ему определенно сейчас садиться не стоило.
«Вот ведь… паршивец!» - Захар пнул ненавистную коробку, так что красный бант испуганно задрожал, а внутренности картонной оболочки жалобно звякнули.
- Сейчас поищу полотенце и чистую футболку.
Это определенно был белый флаг временного перемирия.
Нет, Мельников не планировал возобновлять их скоротечные отношения, слишком многое стояло на карте прагматичного преподавателя. Однако и совсем равнодушным оставаться не получалось. Глупо делать вид, что ничего не было, когда для них двоих все более чем очевидно. Захар, конечно, старался не подавать вида, что успел привыкнуть к Велимиру со всеми его заморочками и безумными идеями по спасению планеты, но вот бывший любовник ему в этом никак не помогал. Настырный Орлов продолжал напирать и пользовался любой возможностью напомнить о себе. Как будто он и так мало о нем думал. Да Мельникову иногда казалось, что он в принципе не прекращал этот акт мазохизма.
К хорошему очень быстро привыкаешь, тем более, если это стабильные отношения с человеком, с которым даже молчать уютно, не говоря о прочих занятиях. И если любовь зла, то именно своей невозможностью, а не козлиной сущностью объекта внимания.
Из недр коробки с вещами наконец удалось извлечь большое синее полотенце, а в сумке нашлась свернутая в тугой рулон черная футболка.

+1

36

- Можно и поджарить, - кивнул Мир, стаскивая с себя футболку.
Презрительно окинув её взглядом, он поморщился и кинул майку на тумбу, стоящую в коридоре: к так и невыветрившимся ароматам табака и пролитого спиртного, присоединился ещё и запах пота. Вот чего Велимир ненавидел всей душой, так это быть грязным. Он был очень брезгливым человеком.
Душ хоть и выглядел паршивенько, но был чистым, и из крана текла как холодная, так и горячая вода, что не могло не греть душу. И мыть тело. Геля для душа он не нашёл, поэтому пришлось воспользоваться куском простого мыла сомнительного качества и не менее сомнительного запаха, увы, Захар в своём доме импортного мыла ручной работы исключительно из натуральных компонентов не держал.
Орлов тяжело вздохнул и встал под прохладную воду, опираясь руками о стену и смачивая кожу. Обычно он редко обращал внимание на своё положение, просто принимая его как должное, но иногда разница в статусе настолько резко бросалась в глаза, что Мир начинал чувствовать себя прилетевшим с другой планеты. Юноша, не задумываясь тратил отцовские деньги, только следя, чтобы кредит был не слишком сильно превышен, но Ростислав Всеволодович не смотря на внешнюю холодность и строгость к сыну-гею, очень сильно любил своего мальчика. Он из своего личного опыта знал, что секс с мужчинами не самое страшное, что может случиться с твоим ребёнком. Однажды он чуть не потерял его совсем. А иногда в голову Орлова-старшего закладывались мысли, что гомосячество и извращения может быть следствием психической травмы, полученным Миром при похищении. Кто знает, что ублюдки творили с малышом? Поэтому на словах осуждая и порицая сына за выбранный путь, он внимательно следил за всеми его передвижениями, хранил в столе ксерокопии зачетной книжки и грамот и вёл подробный учёт расходам по кредитке Велимира, прекрасно зная, что большая часть его ассигнований идёт на благотворительные взносы во всевозможные экологические организации, а не наркоту и развлечения. 
Велимир сделал воду чуть теплее и, нахмурившись, начал размазывать скользкую пену по груди. Несмотря на юношеское легкомыслие и весьма нежный возраст, он не раз задумывался об их дальнейшей жизни вместе. Орлов планировал делать карьеру в экологической инженерии и биотехнологиях, связи отца, его знания и настырство распахивали перед ним довольно много весьма перспективных дверей. Захар же максимум что мог, дослужиться до профессора и продолжать вкалывать с утра до ночи, включая выходные, за нищенскую зарплату преподавателя. И Мир был уверен, что Мельников не согласится жить на содержании своего любовника, пользуясь его деньгами, хотя сам Орлов не видел ничего предосудительного, чтобы содержать того, кого он любил. Потому что сам с лёгкостью тратил отцовские накопления. Но Захар был не таким.
И разница в возрасте. Всё-таки десять лет это очень и очень прилично.
- К чёрту! - прошипел Велимир, включая на всю холодную воду. - Я не сдамся! Ты всё равно будешь моим, даже если мне придётся тебя похитить и запереть в подвале загородного дома!
Чего у Мира было в достатке с самого детства, помимо любви родителей и денег, так это упрямства и настойчивости. Начиная с самой первой в жизни акции протеста против насильной посадки на горшок, продолжавшейся не один месяц и сопровождающаяся такими формами выражения чувства несправедливости, что многоуважаемая Людмила Велимировна и по сей день с содроганием вспоминала те непростые для их семейства времена. Сейчас Велимир Ростиславович Орлов, всё-таки приученный ещё более настойчивой мамой к горшку, хотел Захар Андреевича Мельникова. И переубедить его было сложнее, чем попытаться остановить на полном ходу его любимый Гелендваген палочками для суши.
И раз угрозы, шоколадки и розы не действовали, пришло время перейти к тяжёлой артиллерии.
Мир закрутил краны, встряхнулся и небрежно повязал сложенное вдвое полотенце вокруг бедёр. Результатом хитроумной операции стало совершенно аморально выглядевшее тело студента. Узкая полоска махровой ткани едва прикрывала его, оставляя открытой ложбинку на спине, там, где она плавно переходила в то место, куда зазанозился несчастному Захару Велимир, и заканчивалось сантиметров через тридцать, выставляя на всеобщее обозрение длинные конечности Орлова. Он небрежно взлохматил короткие мокрые волосы, сдвинул чёрные брови, провёл пальцем по шее до ключицы, повторяя движение капельки воды, и танцующей походкой отправился брать вершины.
Вершины, судя по грохоту посуды, разбирали вещи на кухне и даже варили кофе, ибо чуткий юношеский нос почуял божественные ароматы. Велимир подкрался сзади и обнял Захара со спины, жарко и влажно выдыхая на ухо:
- Ну, и где мои тосты?

+1

37

Вообще-то Захар не планировал оставаться с Велимиром в квартире. Он хотел сдержанно и отстраненно поблагодарить его за помощь и вежливо выставить за дверь. Но, как говорится, хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах.
Мельников тяжело вздохнул, отыскал очки и, нацепив их на нос, отправился вместе с небольшой коробкой на кухню.
Своей посуды было немного, так как жил он один, гостей в общежитие водить запрещалось даже преподавателям, и устраивать кулинарные поединки не планировалось. Ящиков и полок более чем хватило для двух кастрюль, сковороды, алюминиевого чайника, трех пар тарелок, кружек и набора столовых приборов. Помимо кухонной утвари там разместились купленные заранее крупы, пачка соли, большой мешок сахара и бутылка растительного масла. Несколько пакетиков приправ, четыре вида чая и мешок обжаренных кофейных зерен с ручной мельницей и медной туркой на деревянной ручке, покоившиеся до этого в недрах коробки, так же заняли свои места. Захар педантично расставлял каждую вещь, учитывая удобство и частоту использования.
Собственно, когда с этим было покончено, он ощутил нечеловеческую потребность в чашке ароматной арабики. Уборка и варка кофе – вот два занятия, которые помогали расслабиться и привести мысли в порядок. И как обычно после общения с Орловым, ему требовалась именно двойная доза этого лекарства.
Увлеченный бурлящим в турке напитком , он не услышал, как сначала стих поток воды в ванной, потом открылась дверь, выпустив облачка тонкого пара, а когда сзади прижалось мокрое тело, было уже поздно. Вздрогнув от неожиданности и инстинктивно отшатываясь в сторону, Захар дернул за собой турку и опрокинул ее содержимое на джинсы, обжигая бедро.
- Велимир, твою мать! – громкое восклицание было самым цензурным из всего, что пронеслось в голове преподавателя за короткое мгновение, понадобившееся на то, чтобы скинуть с себя цепкую хватку, с грохотом шлепнуть турку на стол и обернуться.
Если бы взглядом можно было убивать, Мельников давно бы был за решеткой, отматывая срок за «особо тяжкое» с расчленением.
- Сколько раз я просил тебя не подкрадываться ко мне, когда я что-то готовлю?! – кожу ощутимо жгло через плотный слой денима, и Захар торопился, стягивая испорченную вещь с себя, надеясь уменьшить агонию. – В твоей красивой голове хоть что-нибудь из моих слов задерживается? Блядь!
Последнее он уже шипел, прикладывая смоченное в холодной воде полотенце к красному пятну, расползшемуся на коже. Маска благочестивого преподавателя сползла как старая кожа, оставляя Мельникова, так сказать, в первозданном виде.

+2

38

Реакция Захара оказалась чуть больше, чем неожиданной. Она оказалась, прямо так сказать, фееричной, когда обжигающая жидкость выплеснулась из законной посудины, облив самое дорогое, что было на сегодняшний момент у Велимира - Мельникова.
Мир отшатнулся сам, с ошалелым взглядом озираясь в поисках чего-нибудь, чем можно обработать рану. Ничего не нашёл, так как квартира была чужая и практически не обжитая, но Мельников уже справился сам.
- Не шипи, змеюка, - пробормотал он виновато, опускаясь на колени перед Захаром и осматривая травмированную часть. - Ну, прости меня, ты бы в жизни не подпустил к себе, если бы я спереди подходил.
Главная заповедь охотника на змей: "Иди к аспиду на цыпочках и со стороны хвоста".
Он осторожно погладил бедро преподавателя, стараясь не касаться повреждённой кожи, и уткнулся лбом в мускулистый живот, сейчас нервно вздрагивающий от злости. Печально, но факт - в голове Велимира откладывалось только то, что он сам хотел заложить на хранение. Большая же часть всех услышанных им слов терялась где-то на пути от губ собеседника до его ушей. Вот и сейчас он разобрал в потоке брани Захара только одно:
- Ты, правда, считаешь, что я красивый? - улыбнулся он ещё виноватее.
Это очень вдохновляло. Но не снимало чувства глубочайшего раскаяния в сделанном.
- У меня в машине, в аптечке, есть мазь от ожогов, - тихо произнёс Мир, слегка потеревшись о пресс Мельникова. - Я могу сходить. Или отвезти тебя в клинику, хочешь?
Он поднял голову и вопросительно уставился на Захара, обхватив последнего за пояс. Если бы, по закону жанра, в этот момент на кухню зашло б новое действующее лицо, например, декан факультета, или папа Орлов-старший, то никаких сомнений в том, чем занимаются эти двое у них бы не возникло. Совершенно обнажённый, ещё не до конца просохший Велимир, с которого в процессе ранения любовника слетело полотенце, стоял на коленях прямо перед преподавателем, практически утыкаясь губами в его полуобнажённый пах, скромно прикрытый лишь тонкой тканью трусов.
Мир нервно облизнулся и задышал чуть чаще. Это несколько двусмысленное положение его начало заводить, и он почувствовал, что возбуждается.

+1

39

«Господи, я будто в долбанном ситкоме!»
Все еще пышущий негодованием и раздражением Захар опустил взгляд вниз, разглядывая коленопреклоненного виновника положения. Это уже был не первый раз, когда застигнутый врасплох Мельников опрокидывал что-то на себя или Велимира, однажды он чуть не располосовал тому щеку, взмахнув ножом. И даже это ничему не научило паршивца!
Сиротливая синяя горочка на полу привлекла внимание и поспособствовала полному восприятию картины: он в водолазке, трусах и очках, Орлов голый и на коленях, трущийся о его живот. Незащищенным пахом он чувствовал, как взволнованно вздымается широченная грудь, влажная, потому что ткань белья успела пропитаться водой в некоторых местах. И темные волосы торчали иголочками, как у ежа, трогательного такого, виновато сопящего в выступающую тазовую косточку.
«За что это моя жизнь?» - Мельников подавил полный страдания вздох и легко потянул Велимира вверх, положив ладонь на загривок и одновременно отодвигаясь. Меньше всего ему хотелось сейчас обжиматься со своим голым студентом.
- А то ты в зеркало себя не видел, - мрачно и вместе с тем устало отозвался Захар, выключая все еще горящую конфорку и упираясь рукой в тумбочку.
Ему надоело брыкаться и отбивать бесконечные атаки Мира, который, судя по всему, не понимал, что его возлюбленный будет на хорошем счету только пока длиться их связь, а потом богатенькому мальчику надоест или он найдет более достойного кандидата на место под солнцем – читай «Велимиром», -  и останется Захар Андреевич у разбитого корыта. Десять лет и разница в социальном положении все-таки слишком серьезные аргументы, чтобы просто сбросить их со счетов. И если у Велимира вся жизнь была впереди, почти на блюдечке с голубой каемочкой, то Мельников находился в том возрасте, когда пора укреплять позиции на выбранном пути, а не метаться в поисках лучшей жизни.
- Сходи. И не возвращайся. Я благодарен тебе за помощь, правда благодарен, но сейчас тебе лучше уйти.
Фраза, подчерпнутая из дешевых романтических мелодрам, звучала также дешево и сопливо. А ведь он думал, что хуже быть не может.

+2

40

- Видел, - Велимир тряхнул головой и пожал плечами. - Но одно думать, что ты красивый, а другое, если так думает тот, кого ты любишь.
Мир не боялся откровенно говорить о своих эмоциях, так как в них не было фальши, притворства или заблуждений, он влюблялся страстно, сильно и надолго, умея хранить верность. Захара он любил вот уже полтора года. И Мельников тоже любил его, просто упёрся в свои дурацкие, никому не нужные принципы. Просто надо было убедить преподавателя, что Орлов не какая-то там пустышка, живущая на папочкины деньги, а серьёзный, успешный и перспективный мужчина.
Стоя голым на коленях это как-то плохо получалось.
- Хорошо, - глухо ответил Велимир и поднялся, возвращая на место полотенце.
Его инстинкты говорили, что сейчас он всё равно ничего не добьётся, поэтому молча натянул штаны, обулся и забрал помятую футболку. Одевать её не хотелось, но сверкать голым торсом во дворе жилого дома показалось ему неприличным.
- Прости ещё раз, - он заглянул на кухню, кладя аккуратно сложенное полотенце на стул. - И смажь всё-таки ожог, будет меньше болеть.
Ушёл он быстро, и не прощаясь, потому что было трудно сдерживать клокочущее в груди чувство обиды с тупой, тянущейся злостью. Громко хлопнул дверью Гелендвагена и с силой ударил по рулю, пытаясь успокоиться. Наверное, он всё-таки слишком резко дал по газам, потому что Мерседес взревел и недовольно взвизгнул шинами, уносясь в Коломенское. До дома, правда, Велимир не доехал, потому что в районе Третьего транспортного кольца он включил громкую связь и позвонил организатору акций протеста Гринписа Москвы.
- Здорово, Вадь, - Орлов бросил взгляд назад и довольно грубо развернулся, напрявляя машину совершенно в другую сторону. - У нас там ничего не намечается в ближайшее время?
- Здорово, - на другом конце связи было слышно, как шуршат какие-то бумажки. - Увы, но мы временно затаились. Пусть расслабятся.
- Дьявол!
- А что надо-то?
- Хочу отвлечься. Очень серьёзно отвлечься.
- Ну, - нерешительно протянул собеседник Велимира. - У нас тут запланировано кое-что, но... - всегда было это "но". - Короче, если ты сможешь купить билеты во Францию на сегодня, то я могу попробовать договориться, чтоб тебя задействовали там.
- Договаривайся, - бросил Мир. - Я уже еду в аэропорт.

***
Спустя два дня таблоиды почти всего мира запестрели новостями о дерзкой и довольно серьёзной акции Гринписа, активисты которой забрались на АЭС Франции и включили проекцию трещин на одном из реакторов станции. Таким образом они пытались привлечь внимание общественности к проблеме утечки радиации сквозь разрушения в стене. Охрана вызвала полицию и несколько человек были арестованы.
Велимир наблюдал за этим событием непосредственно с первых рядов, точнее он ощущал, потому что наблюдать, уткнувшись лицом в асфальт с заложенными за голову руками было весьма проблематично. Их продержали в камере предварительного заключения всю ночь, пока устанавливали личности, потом всех отпустили под залог и открыли дело, а Орлов остался сидеть в допросной, прикованный наручниками к столу. Не то чтобы была в этом необходимость, но Велимир "я молчать не буду!" уже успел схлопотать дубинкой по рёбрам и стеной по лицу.
- Мальчик, - пожилой следователь был терпелив и даже доброжелателен. И принёс Миру стаканчик с кофе из автомата, который тот отхлёбывал мелкими глотками, морщась от жуткого вкуса растворимой дряни. Но меню ему выдать забыли, поэтому пришлось пить, что дали. - Не усложняй себе жизнь, - он подвинул к себе тонкую папку и открыл её, рассматривая чёрно-белое полицейское фото. - Ты же не хочешь провести лучшие дни своей жизни за решёткой только потому, что не желаешь сотрудничать с полицией? Ты же понимаешь, что мы всё равно найдём, кто ты и откуда прибыл в нашу страну?
Велимир закусил пораненную губу и тяжело вздохнул, хмуро глядя в пространство сквозь детектива.
- Дайте мне телефон, - на хорошем французском, хоть и с явным акцентом, произнёс он. - Мне надо позвонить своему адвокату.

Отредактировано Велимир Орлов (2013-09-04 01:33:49)

+1

41

Расставание получилось гораздо  более тихим, чем то, которое состоялось перед началом учебного года, однако задело сильней. Тогда они вдоволь поорали друг на друга, следуя известной истине любого спора: «Прав тот, чьи аргументы громче». Теперь же не выплеснутое до конца напряжение комом засело в груди, временами подползая к горлу тошнотворным беспокойством. Конечно, идеальными отношения их никогда не были, тут сказывалась и твердолобость Велимира, и консервативность Захара, но все размолвки заканчивались одинаково – Мир виновато улыбался, целовал «змеюку», выслушивал порцию нотаций и крепко обнимал. Захар же сдувался, понимая, что все обошлось или не стоит того, чтобы разыгрывать драму. В конце концов, жизнь слишком коротка, и тратить ее на обиженное сопение глупо, так Мельникова учила мама, а ее мнению он доверял почти безоговорочно.
Сейчас все было иначе. И все-таки Захар взял себя в руки и отправился разгружать остальные коробки, предварительно убрав кофейные разводы на кухне и закинув джинсы вместе с некоторыми другими вещами в стирку.
К понедельнику жизнь вернулась на круги своя, душу бередила только косуха, второпях оставленная бывшим любовником на спинке стула. Во вторник, помня о намеченной консультации, Мельников принес куртку с собой. Непрозрачный пакет дожидался своего часа на вешалке. И не дождался: в назначенное время Орлов не явился.
«Неужели обиделся?» - недоверчивая мысль прошмыгнула и исчезла. Захар успел повидать Велимира в разном состоянии, но никак не обиженным, не тот тип, чтобы долго переживать одну эмоцию.
Горький привкус тревоги вернулся в четверг, когда Орлов пропустил лекцию, и усилился в пятницу – любимая заноза не появилась ни на одном занятии в течение всей недели, Мельников знал это, потому что специально задержал старосту, подписывая журнал, и вскользь поинтересовался самочувствием отсутствующего. Павел замялся и все же ответил, что Мир о болезни не сообщал. Тем же вечером Захар засел за ноутбуком и перерыл все новостные сайты, ища информацию об акциях протеста или съездах экологических организаций. Впрочем, долго искать не пришлось: мировое сообщество трясло от очередной «выходки» гинписовцев. Франция конечно была далеко, однако Велимиру, с его средствами, ничего не стоило взять и смотаться на другой конец Европы в поисках острых ощущений. В нескольких статьях упоминалось, что участники акции задержаны до выяснения всех обстоятельств дела. Это определенно объясняло отсутствие Орлова в течение столь длительного срока, оставалось только убедиться в правильности догадок.
Однако решимости набрать известный номер хватило только спустя еще неделю, когда от беспокойства начала идти кругом голова, а про сон он и думать забыл.
- Алло, добрый вечер. Это Захар Андреевич, руководитель курсовой Велимира. Могу ли я его услышать?
Пальцы, сжимавшие трубку, едва заметно подрагивали.
«Паршивец! Только попадись мне на глаза, только попадись… Господи, пусть он держит рот на замке и не усложняет работу своему адвокату. Пусть все обойдется».

+1

42

В то же самое время, когда в тихом, сонном районе Речного вокзала один подающий надежды преподаватель пытался унять своё волнение, в двухэтажном пентхаусе нового дома в центре города  разгорались нешуточные страсти. Высокий, поджарый мужчина ходил по своему кабинету, скрестив руки за спиной. Натянутый от напряжения и стройный, он как гибкий хлыст являл собой олицетворение энергии и нетерпения. Собранный, как хищник перед броском, он стремительным шагом мерил расстояние от стенки до стенки, не спуская гневного взгляда с сидящего перед ним в кресле юноши, чем-то неуловимо напоминавшего хозяина кабинета.
- Три года без права въезда в страну! - гремел голос Ростислава Всеволодовича Орлова. - Возврат визы, занесение в чёрный список французский аэропортов! Велимир! - отец остановился напротив сына, уперев руки в бока. - Я такого позора ещё никогда не испытывал! Знаешь, каких людей мне пришлось поднять среди ночи и сколько заплатить, чтобы вытащить тебя из тюрьмы. Тюрьмы! Мало тебе было Приразломной, теперь ещё и Франция!
Орлов-старший обошёл большой рабочий стол из тяжёлого красного дерева. Жалобно скрипнула кожаная обивка кресла, когда мужчина тяжело опустился в него.
Первые седые прядки в его волосах появились, когда он услышал в телефонной трубке слова, иногда возвращающиеся к нему в кошмарах:
"Твой мальчишка. Выкуп. Убьём".
Процесс побеления волос продолжился голосом полковника ФСБ в трубке:
"Славка, здоров будешь! Слушай, тут у меня пацан сидит, его наши с вышки нефтяной сняли в Канаде. Кажется, это твой".
Ну, а добил его ночной звонок и разорвавшая сонную пелену тихая речь его сына:
"Пап. Ты только не волнуйся. Меня во Франции арестовали".
- Мне пришлось подарить послу оригинал Босха, о котором он мечтал уже больше года. А я рассчитывал выставить его на аукционе за очень хорошие деньги. Ты сорвал миллионную сделку, сын, - Орлов махнул рукой и снова поднялся, вновь подходя к Велимиру. - Не хочу сейчас считать деньги, бог с ними, с тратами, но вот скажи мне, ты о матери подумал, а? Она бросила свой проект в Греции, примчалась сюда, ночами не спала, рыдала, пила успокоительные, сходила с ума и была готова уже всё продать, лишь бы уберечь тебя от тюрьмы. Что же ты делаешь, паршивец?!

+1

43

Велимир уже очень давно не видел своего отца в таком бешенстве. Да, тот поднял все свои ресурсы, чтобы не только максимально быстро вытащить сына из-за решётки, но и сделать всё возможное, чтобы замять международный скандал. Однако для Мира стал серьёзным ударом назначенный властями Франции судебный процесс, пусть и в кратчайшие сроки. И неожиданный, оглушающий приговор: штраф владельцам АЭС, возмещение судебных издержек и запрет на въезд в страну сроком на три года. Из зала суда он выходил в подавленном состоянии и с колоссальным чувством вины за доставленные семье проблемы.
И с каждым сказанным словом его голова опускалась всё ниже и ниже. Ростислав Всеволодович точно знал, куда бить, чтобы было больнее.
- Я должен был это сделать, понимаешь? - с тоской и неуверенностью произнёс Велимир. - Эта станция может развалиться с минуты на минуту, и радиоактивное заражение неизбежно. Как ещё сделать так, чтобы нас услышали?

+1

44

- Законным путём! - рявкнул мужчина. - Не нарушая границ собственности.
Ростислав Всеволодович вновь заметался по кабинету как пойманный в клетку тигр. Что бы он не говорил, как бы ни ругал своего мальчика, страх за его благополучие пересиливал все доводы разума.
Частная собственность, взлом, проникновение на охраняемую территорию, сопротивление полиции, всё это было не важным на фоне того, что Велимир находился на территории атомной станции. Первое, что сделал Орлов-старший по возвращению в Москву, это заставил сына пройти полное медицинское обследование на предмет радиоактивного облучения.
И лишь после того, как он вздохнул с облегчением, узнав, что его драгоценному ребёнку ничего не угрожает, Ростислав Всеволодович вспомнил, что он очень, очень на ребёнка зол.
- Ты талантливый мальчик, Мир. Знания,  ресурсы, средства, всё к твоим услугам, и что же ты делаешь? Мелко пакостничаешь, надеясь, что взрослые дяди прислушаются к твоим детским гадостям?

Отредактировано Ростислав Орлов (2013-09-07 22:27:44)

+1

45

Вот это Велимир ненавидел больше всего - когда отец начинал разговаривать с ним, как с маленьким и тыкать носом будто котёнка, нассавшего лужу.  Вообще, Орлов-старший очень успешно скрывал свою гипертрофированное беспокойство за членов семьи, особенно за Велимира, убить которого уже предпринимались попытки, но, похоже, ставшими очень серьёзными выходки Мира разбудили в нём паникующего зверя параноика.
Мало того, что вернувшись, отец притащил его в клинику и заставил сдать все анализы, включая полный биохимический анализ крови, пробы на радиоактивные вещества, кровь на онкологию, узи всех органов, которые водились в теле Велимира, так закончилась эта трёхдневная пытка кошмаром, который Мир пытался забыть, но никак не получалось - колоноскопия. Зачем было засовывать ему в задницу шланг, закачивать воздух и рассматривать на экранчике каждый миллиметр его драгоценных кишок, причём забыть при этом анестезию и заставить здорового парня буквально обливаться слезами к концу процедуры, Орлов-младший понять не мог. Вернее догадывался, но не хотел верить в такое вероломное предательство отца.
Да. Если быть совсем честным, пару раз Велимир проклял, что согласился участвовать в этой чёртовой акции. Но он бы не был властелином мира, если б мог испугаться какой-то там унизительной процедуры. Кроме того, Мир не всегда был убеждённым активом, это раз, так что он даже нашёл в этих процессах некоторое сходство, небольшое, правда, но всё же. А во-вторых, будучи всё-таки достаточно раскрепощённым и извращённым, уходящую тупую боль сменяли разные грязненькие фантазии, под которые он успешно скрашивал тоску по Захару Андреевичу тёмными ночами.
- Это не мелкие гадости! - возмутился Велимир, вскидывая голову. - Это серьёзные спланированные акции.

+1

46

- И не перебивай меня! - отрезал Ростислав Всеволодович. - Я тебе слова не давал! Хочешь спасать мир? Прекрасно! Но сделай это по-взрослому! Не работают законы - организуй свою экологическую партию, иди в Думу, борись, воюй, побеждай. Нет, я понимаю, что куда проще улечься поперёк дороги на тротуаре, но чего ты добился этим? Какие результаты? Где они? Я не вижу никаких результатов за все года твоих диких выходок. В общем, моё терпение лопнуло, - Ростислав Всеволодович обвинительно навис над сыном. - За свой проступок ты будешь наказан по всей строгости: я лишаю тебя половины ежемесячных дотаций и сажаю под домашний арест как минимум на месяц без интернета, сотового и возможности выйти на улицу.
Да, строже наказания для Велимира придумать было невозможно. Сверхобщительный, активный, не выносящий одиночества и разлуки с друзьями, Мир очень быстро бы завыл от тоски. Но Орлов-старший понимал, что неуёмного ребёнка надо приструнить и очень жёстко, пока сын не натворил таких бед, о которых бы в последствии очень сильно пожалел.
- И если ты нарушишь мой приказ, то я заберу твои документы и отправлю в закрытый колледж в Англии, где тебе быстро объяснят, что такое дисциплина и закон.
Ростислав Всеволодович взял со стола большой конверт и вытащил из него несколько плотных карточек.
-И ещё, Мир, - в его стальной голос вкрались подчёркнуто мягкие нотки. - Скажи мне, пожалуйста, ты вообще соображаешь, что ты творишь, или я так и не смог привить тебя чувство ответственности даже в зачатке?!
Он швырнул фотографии на колени сыну и скрестил руки на груди, ожидая ответа.

+1

47

Услышав приговор отца, у Велимира ёкнуло сердце, и он застыл, как ледяная статуя. Орлов-старший пресекал даже малейший звук, который пытался издать Мир, чтобы опротестовать наказание. Месяц дома в одиночестве - это свихнуться! Это даже хуже тюрьмы, потому что в камере хотя бы есть сосед!
И месяц без Захара!
- Я вообще-то учусь! - закричал он, вскакивая с кресла. - У меня курсовая, лабораторные, семинары, я как это сдавать буду?
Разжалобить Ростислава Орлова было сложнее, чем выдавить из статуи писающего мальчика хоть каплю жидкости. И Велимир это знал. Знал, как бесполезно спорить с отцом, который иногда давил своим авторитетом и не принимал никакого чужого мнения, кроме своего собственного.
И учиться в Англии не хотелось совершенно.
Мир упал обратно в кресло, машинально ловя фотографии. И если до этого он был в ужасе и растерянности, то теперь почувствовал себя попавшим под асфальтовый каток питоном: дли-и-иным и плоским.
- Боже, - прошептал он, зажимая ладонью рот. - Ты что, мою квартиру обыскивал?!
А он ещё сомневался, что у папаши паранойя и гиперопека.
На фото был Захар Андреевич собственной персоной. Со слегка пьяной улыбкой, расстёгнутой на груди рубашкой, он обнимал полуголого Велимира, который в это время целовал  его в висок. На другой фото они целовались взасос. И лапали друг друга за задницы.
И стоило отбирать сд-карточку у Киры, чтобы они в итоге оказались у его отца.
- Не смей его трогать, - прошипел он, сжимая в кулаке фотографии. - Слышишь?

+1

48

Когда Орлов-старший узнал, что его сын гей, мир перевернулся и разрушился. Чуть поостыв и переговорив с женой, он всё-таки пришёл к мнению - чем бы сыночка не тешилась, лишь бы её не похищали. К тому же, Ростислав Всеволодович лелеял в душе надежду, что вся эта блажь несерьёзна, и Миру просто захотелось поиграться и поискать новых ощущений на задницу. На свою или на чужую, Орлов не знал и знать не хотел.
Но время шло, один ухажёр сменялся другим, и мужчине пришлось скрепя сердце смириться с тем, что его сын - гомосексуалист. Без душевных терзаний, конечно, не обошлось, но, выселив ребёнка из отчего пентхауса в отдельную квартиру, Ростислав уже через несколько месяцев понял опрометчивость своего решения - он страшно и совершенно безобразно скучал по сыну. И беспокоился, как же там его Велимирушка один одинёшенек страдает в ночи, плачет и завёт папу. А Велимирушка ударился во все тяжкие, наслаждаясь полной свободой и бесконтрольностью. Под бдительным, правда, контролем папы. У которого были небольшие досье на каждого близкого друга Мира и весьма пухлая папка, озаглавленная "Мельников З.А."
- Ты сам его трогаешь, - сдвинул брови Орлов-старший. - Ты вообще подумал, что будет с твоим преподавателем, если хоть кто-нибудь узнает? Разве можно такие вещи оставлять без присмотра? Разве можно их вообще оставлять, Мир? - он грохнул папкой по столу. -  Ты безответственный эгоистичный ребёнок, заботящийся только о себе! И это моя вина, что я слишком много тебе позволял, но подумай о Мельникове, сколько ему будет стоить эта интрижка с тобой. Его, в отличие от тебя, прикрыть некому!
Мужчина взглянул на упрямо сжатые губы сына, со вздохом узнавая в них себя. Упрямый, несговорчивый, признающий только собственное мнение Велимир был копией своего отца. Слегка другого окраса, правда, но копией.
И сейчас, тот стиснул зубы и кинулся на защиту своего драгоценного преподавателя, смело угрожая Ростиславу какими-то там карами. Излияния Мира прервал телефонный звонок.
- Отправляйся к себе, - приказал Орлов-старший, пресекая все возражения. - И не дай бог, когда я зайду пожелать тебе спокойной ночи, тебя там не окажется.
Ростислав Всеволодович поднял трубку и повернулся к сыну спиной, показывая, что разговор окончен. Тихие проклятия и хлопнувшую со всей дури дверь он не увидел, только услышал.
- Добрый вечер, - поздоровался он и, услышав собеседника, расплылся в злорадной, кривой улыбке. Кто бы мог подумать! Любовник сына собственной персоной. Волнуется. - Велимир сейчас не может подойти, - ответил Ростислав. - Он только что вернулся из французской тюрьмы и сейчас находится под домашним арестом. Кстати, я отец Мира, Ростислав Всеволодович, - представился он. - Приятно с вами, наконец, познакомиться, Захар Андреевич. Вы столько сделали для моего сына за эти полтора года.
Он бросил в пространство огнеопасную информацию и приготовился ждать, как отреагирует на неё собеседник. Захару следовало быть очень осторожным и взвешивать каждое слово, чтобы не спровоцировать подозрительность Орлова-старшего.

+1

49

Девушка, поднявшая трубку, попросила подождать. Сначала Захар обрадовался возникшей паузе – значит Велимир был дома, и у него несколько минут в запасе, чтобы придумать подходящее оправдание официальному звонку, - но все заготовленные слова разом вылетели из головы, когда трубку подняли снова.
Тюрьма. Арест. Отец. Приятно познакомиться. Наконец.
Сердце ухнуло вниз, ища прибежища у желудка.
- Ростислав Всеволодович, - пришлось откашляться, чтобы удостовериться, что голос звучит ровно и сухо, как и следовало бы преподавателю. – Да, мне тоже приятно, жаль, что об обстоятельствах этого сказать нельзя.
Мельников отлично помнил рассказы юного любовника об отце и его паранойе в частности. И даже то место, где осталась тонкая ниточка шрама от вживленного под кожу средства слежения. Захар тогда натянуто рассмеялся, относясь с недоверием к заявлению личного «терминатора», но теперь вдруг четко осознал: Ростислав Всеволодович мог бы и реки повернуть, заставляя их течь в другом направлении, если бы того требовало благополучие близких.
- Прошу прощения, что беспокою вас в такое время, - он чувствовал себя так, будто вышел на весенний лед. – Дело в том, что в течение пропущенных Велимиром недель у нас были назначены консультации относительно семестровой курсовой по экологическому праву, и я хотел бы уточнить, насколько длительным будет его отсутствие. Возможно, если имеются какие-то затруднения, связанные с… со сроками, Велимиру следует написать заявление о продлении зачетного периода?
Предложение Мельникова явно звучало притянутым за уши, и Ростислав должен был уловить фальшь, однако это был максимум, высшая планка. Измотанное беспокойством и бессонницей тело отказывалось функционировать как надо.

+1

50

Ростислав  в который раз за этот вечер пересёк кабинет и выглянул в коридор, удостовериться, что тот пуст, так как своего сына он знал очень хорошо, под диваном смотреть не стал только потому, что откормленная экологически чистыми продуктами паршивая овца семьи Орловых там бы не поместилась. Хотя, если бы сильно постаралась...
Ростислав Всеволодович добродушно усмехнулся, вспомнив, как  однажды его встречу с клиентом прервал громкий чих из-под огромного кресла с высокими ножками, от чего собеседник Орлова подскочил от неожиданности. Они потом долго смеялись, выудив из-под детали кабинетного интерьера крайне недовольного Велимира, сжимавшего в кулачке простой карандаш Faber-Castell, которым он хотел порисовать, а отец не разрешил. Тогда, находчивый и возмущённый жадностью папы Мирушка решил просто-напросто экспроприировать необходимый ему канцелярский товар в пользу неимущих и угнетённых взрослым произволом. То, что этот карандаш был одним из четырёх недавно найденных на раскопках старого особняка в Советске, бывшем Тильзите, антикварных представителей продукции  Faber-Castell начала 19 века, о продаже которых в данный момент и договаривался Ростислав, неимущих и угнетённых не интересовало. Они в данный момент выкидывали из окна родительской спальни всё нижнее бельё Орлова-старшего, в знак протеста и мести за звучный шлепок, которым их наградила тяжёлая отцовская рука прямо на глазах у чужого человека.
Ростислав Всеволодович отвлёкся от воспоминаний и вернулся к делам насущным, как говорилось: "взрослые детки - большие бедки", хотя сложно сказать, что было хуже, увидеть висевшие на ветвях деревьев свои трусы, сверкающие на всю улицу, или разговаривать по телефону с любовником сына. Который, кстати говоря, вполне себе держал лицо и не стал лебезить перед великим миром сего. Чего Ростислав, как и сам Велимир, очень сильно не любил.
- О, поверьте, - протянул Орлов, - что-что, а голова у Мира светлая, уверен, он быстро нагонит все пропущенные им консультации, тем более что другим-то ему больше нечем заниматься, - хмыкнул Ростислав. - Знаете, Захар Андреевич, если вы волнуетесь, что у Велимира будут трудности, то вы могли бы со мной встретиться и передать мне ваши замечания по поводу курсовой. Насколько я понял со слов Мира, темы у него ещё нет, и что-то там надо было написать, заявление какое-то, на курсовую работу. Я мог бы заполнить бланк, или привезти его ему. Если у вас нет на завтра планов, то мы могли бы выпить кофе в городе и обсудить проблемы, возникшие у моего сына.

+1

51

Молчание на том конце провода было непродолжительным, и все же заставило Захара изрядно понервничать. Но, очевидно, Ростислав Всеволодович трезво смотрел на увлечение сына и вовсе не планировал устраивать кровавую баню.
По крайней мере, пока.
- Дело в том, что в заявление нужно будет вписать тему курсовой работы. Вероятно у Велимира уже есть какие-то идеи, чтобы он мог начать работу самостоятельно -  в сложившихся обстоятельствах я не стану препятствовать и затягивать процесс. Но список возможных тем  и образец заявления я все равно принесу, думаю, ничего страшного, если названия работы пока не будет. Завтра, если… если вам будет удобно днем, - Мельников подозревал, что разговор большей частью пойдет вовсе не об учебных успехах Мира, однако посчитал, что отпираться глупо. Тем более он сам подставился под удар, позвонив не куда-нибудь, а непосредственно домой.
Старший Орлов возражать не стал и, словно планировал встречу заранее, в ответ сообщил название и адрес того места, куда приглашал Захара Андреевича для личной беседы.
Попрощались они сдержано и без лишних реверансов.
А уже следующим днем, без пяти два, Захар появился на пороге «Woody Cafe» в идеально отглаженных рубашке и брюках и кожаной куртке, несколько выбивающейся из образа университетского преподавателя.
Интерьер, достаточно свежий и вместе с тем классический, располагал к общению. Признаться честно, Мельников морально готовился к чему-то более пафосному и вычурному и теперь ощущал рассеянность пополам с облегчением: отец Велимира не собирался давить на него своим положением и статусом.
- Ростислав Всеволодович, - Захар замер у стола, к которому проводила его официантка, не зная, то ли кивнуть в знак приветствия, то ли улыбнуться и пожать руку. Орлов спас положение, выбрав второе, и кивнул, приглашающе указывая на кресло напротив. – Надеюсь, я не заставил вас ждать.

+1

52

О том, что Велимиру звонил его любовник, Ростислав сообщать сыну не стал. Собственно, тот желания общаться с отцом не высказывал и демонстративно молчал в комнате, уткнувшись лицом в подушку и слушая музыку. Из опыта прошлых лет, Ростислав подозревал, что дальше начнётся протестная голодовка, потом давление на чувство жалости матери и закончится всё это показательными истерическими выступлениями: «Вы все меня не любите, а я, между прочим, хороший и спасаю мир!». И, как это было много раз, первым, как ни удивительно, сломается отец, пойдя на поводу у эмоций, вины и "это была моя ошибка, я где-то недосмотрел", выполнит все требования бастующего.  Жена и дети были единственной слабостью Ростислава Всеволодовича, кроме страсти к дорогим и редким вещам.
На встречу с Захаром Андреевичем он собирался тщательно, выбирая костюм такой, чтобы не кричать вульгарно о достатке, не быть скучным и занудным, но при этом выглядеть стильно и элегантно - Орлов любил, когда на него обращали внимание. Поэтому он остановил свой выбор на простых чёрных штанах из плотной хлопковой ткани и тонком вязаном джемпере цвета топлёного молока.
Как и положено приглашающей стороне, он пришёл чуть раньше назначенного срока, перекинулся с администратором кафе парой слов и выбрал один из самых уютных столиков возле окна в самом углу. К тому времени, когда Захар появился, следуя за милой и смешливой девочкой Олесей, он уже успел выпить чашку кофе и съесть крошечную плитку горького шоколада.
- Ничуть, вы вовремя. Добрый день, Захар, - улыбнулся одними уголками губ Ростислав. - Вы же позволите называть вас просто Захар?
От внимательного взгляда Орлова не укрылось некоторая скованность и напряжённость в собеседнике, как и то, во что молодой преподаватель был одет. Ростислав сильно сомневался, что зарплаты доцента даже московского университета хватит на то, чтобы купить фирменную косуху "Schott", зато он точно знал, у кого видел точно такую же. И даже кому он лично её привозил из Америки три года назад.
- Отличная куртка, - не сдержал смешка Ростислав, - вам она очень идёт.
"Даже больше, чем моему сыну", - еле сдержал на языке язвительный укол.
В конце концов, это Велимировская собственность, кому хочет - тому и дарит.
- Если любите специи, советую вам заказать кофе по-восточному, сегодня в баре работает Дима, он варит настоящее кофе в турке на песке, - мужчина протянул Мельникову меню и расслабленно откинулся на кресле. - Не стесняйтесь, я потратил ваше время, позвольте мне вас угостить.

+1

53

Захар видел старшего Орлова впервые, каких-то пять минут, однако явственно понимал, от кого у Велимира эта способность выглядеть как простой смертный и при этом держать себя как король мира.
- Да, конечно. Так будет удобнее, - он опустился в кресло – или почти рухнул, -  подкошенный замечанием Ростислава.
Мельников на удивление хорошо спал ночью, легко встал в десять, совершил утренний моцион, включавший в себя зарядку, душ и завтрак, и занялся сборами. Казалось бы нервничать не из-за чего: он примерно представлял тему разговора, реакцию родителя, он не опаздывал и имел на руках достаточно средств, чтобы покрыть свой счет. И все же напряжение нарастало с каждой минутой, и, когда пора было выходить, Захар схватил с вешалки первую попавшуюся куртку. Оказавшуюся, как на зло, Велимировской косухой.
- Кхм… - заминка с меню позволила избежать возможного и далеко не приятного объяснения. Кроме того, его у Мельникова попросту не было. Не скажешь же Орлову, что его дорогой сыночек недавно помогал перевозить преподавательские вещи, потом принимал ванную, домогался Захара и был выставлен за дверь, а косуха осталась. – Пусть будет кофе по-восточному. Попробую, как его варят другие.
Фраза сорвалась сама собой. Велимир обязательно расценил это как добрый знак, ведь любовник часто баловал Орлова-младшего подобным деликатесом, устраивая на громадной кухне настоящее шоу с участием чугунной сковороды, кварцевого песка и серебристой турки. Ростислав Всеволодович такие подробности личной жизни Мира знал вряд ли.
Официантка, приняла заказ, предложила закуски и салаты и, получив отказ, оставила мужчин тет-а-тет. Захар же, решив немного перетянуть инициативу на себя, заговорил первым:
- Думаю, пока готовиться кофе, мы можем разобраться с некоторыми делами? – простая синяя папка-уголок с несколькими листами внутри легла на стол. – Заявление и темы. Вы… Велимир не упоминал о своих предпочтениях?
Получилось двусмысленно, однако слово уже было сказано и оставалось только ждать.

+1

54

Пока Захар держал лицо, и первое впечатление о себе оставил весьма неплохое. Глупо было даже пытаться убеждать самого себя, что Ростислав приехал ради того, чтобы узнать тему для курсовой. Если б ему так сильно нужна была эта тема, он бы снял трубку, набрал телефон Толика, и тот быстро организовал бы и преподавателя, и тему, и план, и саму курсовую в придачу. Но ему был куда более интересен руководитель, чем студенческая работа.
-  Знаете, Захар, - улыбнулся чуть более широко Орлов, - о своих предпочтениях Мир заявил лет в пять, когда посмотрел этот жуткий мультик про пингвинёнка Лоло. Чтобы его успокоить, пришлось применить два мороженных, кусок "Птичьего молока", три гелевых шарика и поход в зоопарк, чтобы показать ему, что все пингвины живы. А если учесть, что в то время в Московском зоопарке пингвины находились на отдыхе в закрытом вольере, то пришлось вести его во Францию, - Ростислав скривился. - Это было то время, когда Велимиру ещё был разрешён въезд во Францию.
Орлов улыбнулся официантке, вогнав ту в краску, и поблагодарил за заказ, попросив принести десерт. Выбрал он "Птичье молоко".
- И вот представьте, Франция, чудесный тёплый субботний день, толпа народа, и у вольера с пингвинами стоит маленький такой Велимирушка и громко, с патетикой рассказывает на русском, что эти нехорошие браконьеры убивает беззащитных детишек-пивинчиков. Он тогда ещё не очень хорошо говорил, - Ростислав тепло рассмеялся. Сына он мог обсуждать часами. - И вот тогда он начал призывать с плохими бяконерами бороться. Вот и борется, - теперь пришёл черёд тяжелого вздоха, - с бяками. Так что, если у вас там есть тема о борьбе с бяками, то это точно для него.
Орлов пробежал глазами список, изучая, что предлагал Мельников. В целом, темы были стандартные, учебные и для Велимира неинтересные.
- Вообще, Захар, у меня для вас личная просьба. Подберите ему какую-нибудь тему об этической стороне экологического законодательства или о том, чем можно реально заменить акции протеста на законных основаниях и с реальными результатами, вместо этих их авантюр.

+1

55

Вроде бы не происходило ничего особенного, и со стороны могло показаться, что беседа протекает в добродушной, почти семейной, атмосфере, однако Захар никак не мог избавиться от ощущения какого-то подвоха. Он слушал, кивал, кажется даже улыбался в ответ, но…
Собственно предчувствия его не обманули: Ростислав ловко подвел итог рассказу о сыне, озвучив «личную просьбу», за которой явно крылось чуть больше, чем просто подбор темы.
- Видите ли, Ростислав Всеволодович, - Мельников поправил очки, выдерживая короткую паузу, чтобы собраться с мыслями, - чисто технически, нельзя сказать, что акции протеста – неправомерная форма выражения мнения. Конституция закрепляет свободу собраний, митингов и демонстраций, при условии, что они мирные и согласованные определенным образом. Другое дело, что Велимиру, как и его коллегам-активистам, данные тонкости, выражаясь простым языком, как козе боян. И я не уверен, что работа над курсовой существенно повлияет на его взгляды, раз он уже больше десяти лет «борется с бяками». Как вариант, я мог бы предложить расширенную тематику, которая наверняка займет много времени и направит его энергию в мирное русло. К примеру, «Актуальные проблемы экологического законодательства и способы их решения». Или несколько другого плана: «Способы защиты экологических прав в области охраны водных ресурсов и пути их усовершенствования».
Захар вывел на листе обе предложенные темы и пододвинул его к Орлову-старшему. Он предполагал, что тонкости предмета отцу Велимира совершенно не к чему, но посчитал, что лучше сосредоточиться на них, чем поддаться на провокацию и выказать непрофессиональный интерес к студенту. И все же, от его внимание не укрылась ни одна деталь: ни безграничная любовь родителя к неуемному чаду, ни последствия недавней выходки Мира, закончившейся арестом и запретом на въезд в страну.
Дела у «любимой» занозы были плохи. И все-таки Ростислав Всеволодович где-то нашел достаточно средств, чтобы замять такой скандал с рекордные сроки. Взгляд невольно скользнул по лицу Орлова с проступающими, еще неглубокими морщинками, и темным вискам, окрашенным легкой сединой.
«Порки. Этому паршивцу не хватает хорошей порки», - Захар сочувственно вздохнул и мягко улыбнулся отцу своего любовника, неожиданно для себя озвучивая собственные мысли добавляя:
- Вы его совершенно избаловали.
Жребий был брошен.

+1

56

Ростислав забрал предложенный лист с темами и внимательно их прочитал. Три раза, прежде чем поднял глаза на Захара.
- А я и забыл, как скучно это было, - усмехнулся он, кладя лист на стол и поднимая руку. - Всё-таки мне больше нравится заниматься делом, чем выписывать абзацы из учебников. Лесенька, милая, сделай нам, пожалуйста, нарезку и пару мясных салатов. И булочки.
Официантка споро собрала со стола грязную посуду и смятые салфетки и, застенчиво улыбнувшись, прошелестела: "Конечно, Ростислав Всеволодович". Было очевидно, что Орлов здесь частый гость и весьма уважаемый, поскольку все его просьбы удовлетворялись с космической скоростью, ну а о том, существует ли заказанное в меню, это даже не обсуждалось.
- Знаете, Захар, думаю тему курсовой всё-таки лучше обсудить с самим Миром, пусть он пишет, что хочет. Главное, чтобы это было законно, и мне не пришлось бы потом выплачивать всей комиссии по защите моральную компенсацию. Хотя, - Ростислав тяжело вздохнул, - видит Бог, Велимир всегда найдёт способ превратить в акцию протеста даже банальный поход за хлебом. Ребёнок "а я сделаю всё наоборот". С самого рождения! Одеваешь ему носки, он их снимает, даёшь сок, он требует молоко, приносишь молоко, он его выплёвывает и демонстративно чешется. Отправляешь в Англию, он остаётся в России, договариваешься с МГУ, он подаёт документы в какой-то третьесортный ВУЗ. Приводишь ему девочек знакомиться, красивых, умных, скромных, образованных, а он! Господи! - Ростислав откинулся и взмахнул руками. - Спит со своим преподавателем!
Страдания отца прервала девушка, которая принесла заказ и быстро расставила заполненные тарелки перед мужчинами: на середину большое блюдо с колбасно-сырной нарезкой, по глубоким пиалам с салатом перед каждым и с трудом нашла место для большого чайника с чашками. Корзиночку с горячими, дымящимися булочками Ростислав забрал сам, видя, как заволновалась девушка, пытаясь найти пустое место между папкой, листами и посудой.   
Вообще Орлов-старший, как и младший, редко когда жаловался, предпочитая все удары судьбы переносить молча, однако даже ему хотелось иногда поговорить о том, что волновало больше всего. Проблема же "обсудить с друзьями за игрой в гольф некоторые особенности сексуальной жизни Велимира Ростиславовича" заключалась в этой самой невозможности обсуждать гомосексуальную жизнь собственного сына. Вот что он мог сказать мужественному полковнику ФСБ, награждённому тремя орденами за спасение людей? Мой сынуля затащил в постель очередного мужика? Гордись папуля, ты построил трёхэтажный коттедж на берегу Волги, посадил во дворе голубую ель и воспитал сына-гомосека! Наверное, стоило остановить свой выбор всё-таки на обыкновенной ёлке, а то нет, выделился. Посадил. Голубую!
- А вот психиатр Мира наоборот говорит, что я в детстве недодал ему внимания и любви, что он и пытается восполнить сейчас, в объятиях у других мужчин. Правда, другой считает, что это наоборот, от слишком сильной любви, которую он перенёс с меня на других. Посчитал нормальным любить других мужчин, если можно любить отца. Он меня на полном серьёзе, спрашивал, спал ли я с ним, - Орлов возмущённо фыркнул, и сделал глоток кофе. - А что я мог сделать, если он до одиннадцати лет вскакивал с криками посреди ночи и забивался в угол, дрожа от страха? Я однажды чуть не потерял его. Восемь дней сердце останавливалось от каждого звонка, потому что я думал - всё, это конец. А на пятый день мне позвонили из милиции и попросили приехать, опознать труп. Тогда у меня появилось первые седые пряди. Знаете, Захар, Велимир - самое дорогое, что есть в моей жизни, и я не буду сейчас ходить вокруг и около и делать вид, будто не знаю, чем вы с ним занимались, к тому же вы особо не скрывались, - Орлов вытащил из конверта те самые злополучные фотографии и положил их перед Мельниковым. - Я просто хочу спросить вас, что вы собираетесь делать дальше? С этими отношениями и чувствами Мира?
Ростислав терпеливо ждал ответа человека, который спал с его сыном, не смотря ни на колоссальную разницу в возрасте, ни на статусы преподаватель-студент. Это была самая настоящая проверка, и всё, начиная от карьеры Мельникова, кончая его жизнью, зависело от того, как правильно он сможет ответить на вопрос Орлова.

+1

57

Пожалуй, он слишком расслабился, когда перспектива сделаться скопцом в расцвете лет отодвинулась и сделалась менее реалистичной.
«Надо было чай с мелиссой заказывать», - рука, касавшаяся края аккуратного маленького блюдца, дернулась и сжалась. Слишком резко прозвучало это «спит со своим преподавателем».
Посуда постепенно и незаметно – кудесница Олеся – исчезала со стола, открывая свободное пространство, Ростислав продолжал говорить, изливая поток откровений, словно никогда и ни с кем раньше не говорил о Велимире и его выходках, а потом лирика сменилась драмой и на стол легли снимки. И хотя Мельников помнил, как бывший любовник упоминал их в запале, шипя и обвиваясь кольцами вокруг жертвы, все равно вздрогнул и автоматически потянулся к вороту рубахи.
Безотчетный защитный жест выдал его с головой, возможно даже больше, чем некрасиво проступающие пятна тонкого румянца или резкий выдох, слишком поспешный, чтобы не причинить боль внезапно «сдувшимся» легким.
- Надо же, а я думал, Велимир с ними не расстается ни на секунду, - Захар вернул себе душевное равновесие, решив, что отец его безмозглого, по уши влюбленного паршивца видел достаточно. – Полагаю, я значительно облегчу нам обоим жизнь, если тоже буду откровенен, да, Ростислав Всеволодович?
Фото легли обратно на стол содержимым вниз, выставляя на показ простую белую «рубашку».
- Я взрослый человек и вполне осознаю, что «общественное мнение» меня обглодает до костей, только дай повод. Так что выбор у меня невелик. Я пытался свести на нет все неформальные отношения между мной и вашим сыном, решив, что это разумнее, чем прятаться по углам и, - слюна была какой-то горькой и встала поперек горла, когда Мельников сглотнул, - ждать, когда Велимиру наскучит его нудный препод. Не то чтобы я считал его ветреным, просто разница в возрасте, разница в статусах. Собственно, я ждал, что Велимир покричит, потопает ногами – и перегорит, забудет. И ошибся. Он забывать не хочет и мне не дает.
Теплый мясной салат кажется успел остыть, пока Захар мучительно подбирал слова и всячески пытался не скатиться в сентиментальную банальщину. Он хотел обойтись без трагичных заламываний рук, без томных вздохом и полных затаенной печали взглядов, но когда говоришь о Велимире, о безумном, о настырном, о любимом Мире, присылающим нежные смски и бурно возмущающемся отсутствием экологически чистой и насквозь натуральной колбасы в зеленом «Перекрестке»…
Он наколол лист салата на вилку, покрутил его в тарелке, обмакивая в соус, и поднял взгляд, наконец обдумав и сформулировав свой ответ.
- Иногда он заслуживает наказания за свое оголтелое рвение и ослиное упрямство, но это не отменяет того, что я… что мне нравится ваш сын, и я готов рискнуть, потому что уверен: он тоже будет бороться до конца. Скорее всего победного.

+1

58

Умение сохранять спокойствие в любой напряжённой ситуации, похоже, было одним из главных достоинств доцента Мельникова. Хотя, работа в зоопарке для психически нездоровых диких шимпанзе, именуемом гордо "московским университетом", закалило бы любого.
Выжившего.
Например, сам Ростислав Всеволодович даже представить в кошмаре себе не мог, что учит целую аудиторию набитую несколькими десятками копий его ребёночка. Хотя он надеялся, что настолько невыдрессированных обезьян, как его Велимир, больше одного в каждой группе не водится.
Уже за одно это он уважал Мельникова, как человека.
- Нет, он их прятал, - вступился за сына Ростислав, - я их у него отобрал. Поверьте, он возмущался. Сильно.
Ему не особо хотелось рассказывать, что фотографии он не просто нашёл, а обнаружил в процессе обыска. Да, иногда он вёл себя как настоящий паникёр и отдавал себе в этом отчёт, но благополучие Мира для него было слишком важной задачей.
Ответ Захара его порадовал, даже можно сказать погладил гипертрофированные отеческие инстинкты и слегка успокоил их. Хуже всего было бы, если б Мельников начал изворачиваться и отрицать, обвиняя во всём кудесника-программиста и волшебный фотошоп. Или куда отвратительнее: попробовал извлечь из этого выгоду для себя, пригрозив шантажом. Ростислав уже видел это, несколько лет назад, когда вызвавший его инспектор по делам несовершеннолетних вместо того, чтобы обсудить вопросы воспитания своего подопечного, начал излагать перспективы разрушения карьеры Орлова после скандальной информации о сыне известного аукционера в прессе. Однако бывший старший лейтенант, а ныне уже простой регулировщик, не учёл того факта, что разговаривал с человеком, который не брезговал ничем ради своей семьи. Конечно, Велимирушка поубивался по внезапно испарившемуся в дальнем Подмосковье возлюбленному, но мерзавца, посягнувшего на святыню, Ростислав убрал. А вот Захар Андреевич не побоялся не только глядя в глаза почтенному отцу семейства Орловых сказать, что ему нравится один из отпрысков интеллигентного московского рода, но и даже невозмутимо есть, наслаждаясь прекрасным вкусом свежего салата.
- Можете даже не надеяться, что Мир перегорит и забудет. Чем-чем, а непостоянством мой сын не страдает, и уж если ему что понравилось, то это до конца. Вне зависимости от моего желания. Или вашего, - добавил он многообещающе.
Выразительно посмотрел на часы и попросил счёт. Всё, что хотел выяснить, он для себя узнал и задерживать Захара не считал нужным, к тому же у него самого оставались ещё дела в городе.
- Думаю, было бы прекрасным, если бы вы съездили к нам домой и обсудили б с Миром вопросы по курсовой, - он вернул Мельникову лист с записями. - Я всё равно в этом ничего не понимаю, а Мир, - очередной тяжкий вздох сдавшегося под напором жалости отца. - Миру там совсем плохо одному. Он вообще очень тяжело переживает одиночество, а тут неделя в тюрьме, суд, его это напугало. Хоть он и не показывает этого изо всех сил. Если хотите, мы можем это оформить как индивидуальные консультации, я оплачу ваше время и дорогу.

+2

59

Возможно, жуй он нечто существенней листа свежайшего «айсберга», Захару пришлось бы долго откашливаться, чтобы заговорить. Но салат был проглочен, а рот оказался свободен.
- Я, кхм-кхм, я приеду во вторник к четырем. Это удобно? У нас как раз на этот день была назначена консультация, и я мог бы… после работы. Только как добраться напишите, - он отложил приборы, выравнивая их на «двадцать минут шестого», и отодвинул тарелку чуть в сторону, чтобы ее было удобнее забрать.
Ростислав настаивал на сопровождающих, чтобы машина забрала сразу после работы и доставила к подъезду, однако Мельникову было не занимать упрямства. Особенно, когда ему было необходимо личное пространство, а оно было необходимо, потому что одними фото из клуба и скудной анкетой с предпочтениями досье на Захара Андреевича Мельникова ограничивалось вряд ли.
На прощание они снова пожали друг другу руки, и только теперь Захар отметил, какой крепкой и сухой была ладонь у отца Велимира. «Удачливая», - сказала бы Капиталина Исаакевна и почти наверняка добавила: «И мозги на месте». Знал ли Мир, как повезло ему с родителем? Догадывался точно, но понимал ли в полной мере?
Отойдя на некоторое расстояние от кафе, он оглянулся, поймал задумчивый взгляд Ростислава, которым тот провожал преподавателя и любовника своего сына, и коротко кивнул еще раз.
Да, за спиной у Орлова-младшего назревал союз, которого стоило опасаться: Мельников, в отличие от родителя, жалеть любимое дитятко не станет, тем более имея официальное разрешение на активные воспитательные меры.

***
Назначать «встречу» после трех пар было несколько неразумно, но и тратить, так называемый, «методический день» на поездку в гости Захару тоже не хотелось.
«Томлюсь за решеткой в темнице сырой,/Вскормленный в неволе орел молодой…» - строчки знаменитого стихотворения крутились в голове не первый день, вызывая смутную улыбку, которую быстро стерло, стоило только увидеть дом, где располагалась квартира Орловых. Назвать такое «темницей», язык не поворачивался, будь там даже чугунные решетки на окнах.
- О-о-о, ну отлично. Пора вызволять принцессу из высокой башни, - нервно ухмыльнувшись и растрепав волосы, стряхивая усталость, Мельников решительно направился к подъезду, где его с предельной вежливостью остановил консъерж.
Впрочем, ненадолго, так как Ростислав Всеволодович предупредил и попросил проводить к лифтам, которые, по скромному мнению Захара, можно было сдавать в качестве отдельной жилплощади.
- Захар Андреевич? Добрый вечер! – у распахнутой двери, больше подошедшей какому-нибудь замковому ходу или на худой конец загородному особняку, опешившего от обстановки Мельникова с широкой улыбкой встречала миловидная шатенка, смутно напоминавшая на… Велимира. Его «заноза» явно больше пошел внешностью в мать.
- Людмила Велимировна, я полагаю, - он неловко скопировал ответную улыбку и затормозил на почтительном расстоянии.
- Проходите, прошу вас, - гостеприимно повела рукой госпожа Орлова.
Вход захлопнулся за спиной, щелкнул замок, а Захар почувствовал, как по спине ползет липкий пот. Э, нет! Задерживаться он точно не станет, иначе приступа агорафобии не избежать. Он проследовал за хозяйкой в гостиную.
« И это они называют «коридор»?! Да здесь в боулинг можно играть и парковать Велимировского монстра!»
- Я сейчас позову Велимира, он не знает, что вы придёте, Ростислав Всеволодович не посчитал нужным сообщить ему, - с лёгкой укоризной в голосе сообщила она. Похоже, как почти все матери, она больше жалела сына и считала, что наказание оказалось слишком суровым. - Сделать вам чай? Или предпочитаете кофе?
- Черный чай, пожалуйста, - ответил Мельников, невольно озираясь по сторонам.
Вечер обещал быть веселым.

+2

60

И это был Ад. И находился он в Москве. И томились в нём  души грешников на последнем этаже элитного дома на Смоленской набережной. И звали одного из кающихся - Велимир Орлов...
Мир раздражённо отшвырнул в сторону томик в потрёпанной обложке, когда-то его развлекало подобное второсортное чтиво, сейчас же очередной фанфик на "Метро", по счёту то ли 3080-е, то ли вообще восьмисотое, вызывал лишь желание завыть с тоски и поколотиться лбом о стену.
И шёл пятый день заключения...
- Ещё пару дней, и я спячу, - буркнул Велимир, скидывая со спинки дивана свои длинные ноги, обтянутые мягкой тонкой тканью насыщенно-ядрёного лимонно-жёлтого цвета.
После оглашения приговора и попытки его оспорить, Орлов понял, что в этот раз разжалобить отца будет невозможно, ибо в ситуацию решительно вторглась дама хваткая и настойчивая, громогласно перебивая все жалкие попытки разума достучаться до мозга Ростислава Всеволодовича, ибо даму звали "Паранойя" и распустилась она в душе у отца неспокойного семейства буйным цветом. По мнению любимого папы, каждый шаг Мира мог стать последним в его пока ещё не слишком длинном жизненном пути, и, выражаясь словами Орлова-старшего: "я больше не желаю видеть, как тебя выводят избитого из тюремной камеры, или вылавливают из Москвы-реки, или вытаскивают из какого-нибудь наркопритона!" Не менее громкие возражения Велимира, что он вообще-то не наркоман, и даже сигарет не курит, и водку не пьёт, разбились о твёрдое отцовское: "Ни шагу из квартиры, иначе!.."
Иначе закрытый английский колледж с военной дисциплиной и режимом типа "тюрьма пригородная, обычная". Специально для таких паршивых овец почтеннейших семейств всего мира. Как гласил жизнерадостный проспект с видами мрачного, монолитного, старинного особняка за высоким забором и решётками на окнах: "каждый случай индивидуален, психотерапию и список транквилизаторов подбирается с учётом особенностей каждого студента". Пополнять ряды индивидуальных случаев Велимиру не особо хотелось, поэтому он, скрипя зубами, условия отца принял.
Однако Велимир "сделал гадость - день прошёл не зря" не мог не заявить протест против подобного отношения к своей драгоценной особе. А так как возраст связывания галстуков отца в один большой бант он гипотетически уже перерос, поэтому Мир по-взрослому гаденько наигрывал на нервах папы незатейливый мотивчик, делая всё, что раздражало Ростислава Всеволодовича.
Например, демонстративно вытащил из шкафа старый спортивный костюм, который ему подарил на первое апреля младший брат. Длинные тонкие штаны и футболка с капюшоном ядовитого цвета, разрисованные змеями всевозможных ядовитых оттенков: салатовым, голубым, розовым, оранжевым. А завершал комплект огромные пушистые тапочки ярко-зелёного цвета в виде крокодилов с открытыми пастями и хвостами, волочившимися за пятками. Стоило ли говорить, что левый глаз Ростислава Всеволодовича начинал подозрительно подёргиваться при виде длиннющей шпалы двадцати лет, обряжённого, как канарейка в брачный период, с тяжёлыми вздохами бесцельно слоняющейся по двухэтажному пентхаусу Орловых-старших.
- Мир, - после короткого, решительного стука в двери показалась Людмила Велимировна, - там к тебе пришли.
- Психиатр, юрист или экзорцист? - фыркнул Велимир и посадил Гену в террариум. До прихода матери он медитировал, гладя игуану по чешуйчатой морде.
- Преподаватель! - страдальчески возвела она глаза в потолок. - Твой отец решил, что тебе надо посоветоваться с учителем, чтобы не отстать слишком сильно в университете.
- А папа не решил, что хорошо бы посоветоваться сначала со мной? - возмутился Орлов. - Я, в конце концов, уже взрослый... человек, - тихо закончил он закипающую было фразу, под осуждающим взглядом мамы. - Ладно, - пробормотал он, - давай уже этого учителя. Где он? В пыточной?
- В гостиной, - не сдержала смеха Людмила. - Чай вам поставила и зайди потом на кухню, я там кусочек манго оставила. Гене твоему, - она наморщила нос и недовольно свела брови. Шипяще-ползающий зоопарк сына она боялась и терпеть не могла, но если всех змей, которые спокойно питались не чаще раза в неделю, оставили в Коломенском, игуана Геннадия пришлось забрать с собой, так как сложную и ответственную процедуру ежедневного кормления Мир отказался передавать в чьи либо руки.
- Спасибо, мам. Пойду, посмотрю, что там за преподавателя папа прислал.
Честно говоря, Орлов даже не думал, что в гостиной на роскошном диване его ждёт Захар Андреевич Мельников собственной персоной, он, конечно, надеялся изо всех сил, но рассчитывать, что отец пригласит любовника сына прямо к ним домой, в загребущие ручки Велимира, было делом безнадёжным. Скорее всего, дорогой папа вызвал на дом какую-нибудь птицу высокого полёта, вроде декана, или заведующего кафедрой, а может их обоих сразу. Поэтому нарисовавшись слепящим солнечным пятном в дверях, он даже слегка растерялся, увидев на роскошном диване Захара Андреевича Мельникова собственной персоной.
На пару секунд.
А потом тихо выдохнув: "Змеёныш", стремительно, насколько позволяли тянущиеся за следом крокодильи хвосты, пересёк гостиную и опустился на колени перед Захаром, крепко обнимая, вцепляясь в него как утопающий в проплывающий мимо спасательный круг.
- Я так скучал, - выдохнул он на ухо преподавателю, перед страстным поцелуем.

+2


Вы здесь » Прогулки по Москве » -Архив игровых тем » Не было бы счастья... Да и не будет.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC