Прогулки по Москве

Объявление

Добро пожаловать!

Рейтинг игры 18+!
Новости:

УРА! НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

С ЧЕТЫРЁХЛЕТИЕМ, "ПРОГУЛКИ"!

Новогодний Декамерон

Огромная благодарность нашему любимому Костику за новый, чудесный дизайн, за помощь проекту и за поддержку в эти нелёгкие для нас времена. Спасибо, друг!

НАМ - ТРИ ГОДА! ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!

НЕ ПРОХОДИМ МИМО! НА ФОРУМЕ МНОГО ИНТЕРЕСНОГО! КОНКУРС "ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА"

КОНКУРС "УГАДАЙКА!"

ВНИМАНИЕ: ОБНОВЛЕНИЯ НА ФОРУМЕ, СЛЕДИМ И УЧАСТВУЕМ!

ПОЗДРАВЛЯЕМ ОДНОГО ИЗ САМЫХ СТАРЕЙШИХ И ПРЕДАННЫХ УЧАСТНИКОВ АРСЕНИЯ БАРСОВА С ВСТУПЛЕНИЕМ В АДМИНИСТРАТИВНУЮ КОМАНДУ!

АДМИНИСТРАЦИЯ ФОРУМА ВЫРАЖАЕТ ОГРОМНУЮ БЛАГОДАРНОСТЬ ВАРЕНЬКЕ ЗИМИНОЙ ЗА СОЗДАНИЕ ЧУДЕСНЫХ НОВОГОДНИХ АВАТАРОВ ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ МОСКВЫ!


ЭТОТ ГОРОД НАС МАНИТ, ЭТОТ ГОРОД ПЛЕНИТ,
И КАЖДАЯ УЛИЦА ЗДЕСЬ КАК МАГНИТ
ДЛЯ УДАЧИ, ДЛЯ СЛАВЫ, ДЛЯ КРУПНЫХ ПРОБЛЕМ,
ДЛЯ ЛЮБОВНЫХ ИСТОРИЙ, СЕРЬЕЗНЫХ ДИЛЕММ.
ЭТОТ ГОРОД БЕЗ ПРАВИЛ, ЭТОТ ГОРОД – СУДЬБА.
ВЫБИРАЙ ЖЕ ДОРОГУ!
ЭТО - НАША МОСКВА!



ЖАНР ИГРЫ - реальный мир
СИСТЕМА ИГРЫ - эпизодическая
РЕЙТИНГ - 18+
ВРЕМЯ - реальное


В МОСКВЕ - РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ. ОСЕНЬ 2016.

МОСКВА РАСКРАШЕНА В БУЙСТВО КРАСОК ЗОЛОТА И БРОНЗЫ, И ХОТЬ НА УЛИЦЕ УЖЕ СТАНОВИТСЯ ХОЛОДНО И ПРОМОЗГЛО, В ДУШАХ ЕЁ ЖИТЕЛЕЙ ПО-ЛЕТНЕМУ ТЕПЛО И СОЛНЕЧНО. НАЙДИ СВОЙ ОСЕННИЙ МАРШРУТ И ПРОГУЛЯЙСЯ ПО ДОЖДЛИВЫМ УЛОЧКАМ МОСКВЫ!






Наши партнеры:

Красная зона Станция .Север. Deadly Sins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Прогулки по Москве » -Архив игровых тем » Не было бы счастья... Да и не будет.


Не было бы счастья... Да и не будет.

Сообщений 1 страница 30 из 150

1

1. Название:
Не было бы счастья… Да и не будет.
2. Участники:
Захар Мельников; Велимир Орлов
3. Время и место:
осень 2012, территория университета и не только, Миру - 20 лет, он учится на 3 курсе.
4. Краткое содержание:
Захару впервые поручают руководство курсовыми работами. Он от этого не в восторге, что усугубляется настойчивым желанием Велимира писать работу только у Мельникова.
5. Статус:
реал
6. Категория. Рейтинг.
Слэш, 18+

В такие моменты Захар чувствовал настоящее разочарование в выбранном пути.
- Федор Николаевич, я вас правильно понимаю? – он сложил руки на груди, глядя на декана, зашедшего на кафедру.
Момент был выбран более чем удачно: у Мельникова как раз образовалось «окно» между парами, и в кабинете никого кроме него и молоденькой ассистентки не было. Идеально, ни тебе свидетелей, ни зрителей для сцены, которую Захар готов был начать прямо сейчас.
- Приказ уже ушел к ректору. И там черным по белому…
- Захар Андреевич! – голос Жучкова – «говорящая» фамилия, как считал Захар – оборвал начатую фразу. – Велимир отказывается писать курсовую работу у кого-то еще, поэтому…
- Поэтому вы идете на поводу у богатенького сынка и даете мне в нагрузку еще одного человека?
Его немного потряхивало. От раздражения и одновременно чувства, похожего на страх. Пусть он старался не выходить за формальные рамки, сказанное все ровно могло быть расценено как оскорбление. Коим и являлось, если быть совсем уж откровенным. Родители вырастил Захара принципиальным, армия сделала сильным и стойким – он ни под кого не прогибался, ища компромиссы, выгодные ему, и даже не думал лебезить перед «власть имущими».
- Вы забываетесь, - Федор Николаевич подобрался как зверь перед прыжком, лысина заблестела от выступившей испарины, а маленькие глазки-бусинки вперились в молодого преподавателя, посмевшего дерзить. – Отец этого «богатенького сынка» на короткой ноге с ректором, так что все эти бумажки значения не имеют, а вы должны исполнять свои служебные обязанности! «Нехачу-небуду» вы своей маменьке можете говорить, здесь же вы такой же работник, как и остальные.
А вот это уже было серьезно.
Мельников выпрямился и выставил подбородок, глядя недобрым прищуром сквозь очки.
- Бумажки, значит. Отлично. Расписание консультаций висит в коридоре. Надеюсь, читать ваш мальчик, - он почти выплюнул это, обжигая вежливым ядом, - умеет.

Отредактировано Захар Мельников (2013-08-05 02:39:27)

+3

2

«Иди напролом, никогда не сдавайся и всегда поднимайся, как бы больно не кидала тебя жизнь!» - с самого детства говорил Орлов-старший своему сыну, чьё имя буквально означало «Повелитель мира». Ростислав Орлов всегда верил в тайну имени, был большим любителем древнего славянства и считал, что «как корабль назовёшь, так он дальше поплывёт». Поэтому владеть миром учил ребёнка с пелёнок. Что тот и делал, не останавливаясь ни перед чем, когда хотел что-либо получить. А в данный момент он хотел получить одного вредного и на редкость занудного мужчину, который будоражил его душу и тело с самого первого курса.
- Зачем тебе этот провинциальный доцентишка, Велимир? – ректор университета устало откинулся в огромном кресле. – Я дам тебе лучшего преподавателя в вузе, профессора с международными грантами, он натаскает тебя на защиту так, что ты выступишь блестяще…
- Захар Андреевич Мельников, - упрямо повторил Орлов, напряжённо глядя на собеседника. – Это лучший преподаватель по теме моей курсовой.
Ректор потёр лоб и поставил на заявлении студента размашистую подпись.
- Я ведь знаю тебя, паршивец, - как можно строже сказал он, отдавая лист бумаги. – Я тебя знал ещё когда ты ссал в штаны, поэтому понимаю, чего ты так вцепился в этого Мельникова. В общем, предупреждаю, если устроишь мне здесь разврат и содомию, лично сообщу обо всём отцу. А ты знаешь Ростислава, выпорет тебя и не посмотрит, что уж поперёк лавки не помещаешься.
- Никакого разврата, Анатоль Палыч, - радостно вскочил со стула для посетителей Велимир. – Вы же меня знаете, ни одна живая душа не узнает.
И помчался на кафедру осчастливить своего нового руководителя курсового проекта.
- Господи, - простонал ректор, хватаясь за голову. – Это ты меня так за ту взятку наказываешь. Зачем же я взял её?
В коридоре четвёртого этажа было тихо и спокойно, и даже возле преподавательской Кафедры гражданского, авторского и экологического права ни шастало ни единого студента. Зато за дверью раздавились голоса, поэтому Мир, не задумываясь ни секунды, распахнул дверь и влетел в кабинет.
- Фёдор Николаич! – с разбегу перешёл он в наступление. – Марь Михална сказала, что вы здесь, а мне надо вам отдать заявление от ректора, - выпалил он, протягивая подписанное заявление. – О, Захар Андреевич, - на лице тут же появилась блаженная улыбка, когда студент узрел своего любимого преподавателя. Человека, которого он уже два года пытался перевести в разряд «просто любимого». – Анатолий Павлович приказал вам выделить на меня дополнительные часы на консультации, как минимум три пары в неделю. Распоряжения на оплату он дал, так что я принёс вам своё расписание и выписал часы, в которые мне удобно к вам приходить. Теперь вам нужно выбрать время, когда вы можете меня консультировать, - и, не сводя с Мельникова сияюще-влюблённого взгляда,  сунул ему листы с расписанием.

Отредактировано Велимир Орлов (2013-08-05 02:54:17)

+3

3

Грозовую тучу, повисшую в воздухе, сдуло ураганом по имени Велимир Орлов. Тот ворвался в кабинет как к себе домой, не постучав и не поздоровавшись, зашел и сразу объявил свою волю, вложенную в уста ректора, в чем Захар нисколько не сомневался. Пальцы, по прежнему скрещенных на груди рук, медленно сжались в кулаки.
- Велимир, будьте так добры, покиньте кафедру, постучите и попросите разрешения войти.
В отличие от многих других преподавателей Мельников не раскланивался в реверансах перед «золотым мальчиком» и никогда не спускал с рук его выходки: все студенты имели равные права и возможности.
Декан раскрыл было рот, чтобы возмутиться, и решительно поднял руку с зажатым в ней заявлением, когда Захар сделал шаг вперед и повторил требование вкрадчиво, не повышая голос, добавляя:
- Я не буду ничего обсуждать с вами, пока вы не зайдете как положено студенту и не изложите свою просьбу, - голос вдавил слово в густой от напряжения воздух, - в должном виде.
Светящийся восторгом взгляд и радостная улыбка на него не подействовали. Напротив, все эти проявления неадекватных чувств преподавателя изрядно раздражали. Велимир был настойчивым, упрямым и шел напролом. Он попросту не знал слова «нет». Если бы Захар знал, чем обернется первая неосторожная пикировка со студентом и случайный – хоть и весьма жаркий – секс…
Да кому он врал сейчас? Черт, стоило признать, что этот заносчивый засранец действительно нравился Мельникову. Да, у него огромное самомнение, да, он манипулирует людьми ради собственной выгоды и еще куча недостатков. Но! Вместе с тем, он неглуп, он остроумен и находчив, он умеет бороться, в конце концов, он чертовски хорош собой!
Захар нахмурился, осознав, что в комнате стоит звенящая тишина, Велимир продолжает на него пялиться, а Федор Николаевич делает вид, что уроненная гордость вовсе не его и вообще он мимо проходил.
- Ну ладненько, сами разберетесь! – на подозрительно высокой ноте оповестил Жучков и торопливо вышел.
- Итак… Я все еще жду, Орлов.

Отредактировано Захар Мельников (2013-08-05 23:21:45)

+3

4

Одно из несомненных достоинств Мельникова, как преподавателя, было его упорное нежелание становиться при виде Велимира на колени и тщательно лизать его богатую задницу. Отличную, кстати сказать, задницу. Нет, он был не один такой, закалённые десятилетиями преподавания профессора, воспитанные советской властью и русскими калошами, они тоже не спешили падать ниц перед «блатным золотым»  мальчиком, но те старые перечницы годились лишь для того, чтобы выставлять их перед собой в гололёд, дорожки песком посыпать, а Захар Андреевич, он был как самка Голубого кораллового аспида. Такой же умный, такой же красивый, и такой же ядовитый. Сам же себя Велимир сравнивал с сетчатым питоном: обычный, но яркий и заметный, а если вцепится, до будет душить до смерти.
Так что декан, оказавшись между двумя застывших в напряжении молодых людей, предпочёл поступить так, как и любой нормальный человек, попавший в серпентарий к смертельно опасным змеям – спас свою жизнь бегством. Сопровождаемый злорадным шипением юного, но очень настойчивого сетчатого питона.
- Федор Николаич! Ректор просил вас зайти к нему с какими-то документами!
Сделал гадость – на душе радость!
Орлов вновь обратил свой взор на Мельникова, широко улыбаясь и буквально пожирая преподавателя глазами. Культурно пожирая, вспоминая все вложенные мамой правила столового этикета: серебряными приборами и не чавкая.
- Не выспались? – участливо спросил он, делая несколько шагов вперёд, подходя вплотную. – Или кушать хотите? У меня есть шоколадка! – довольно возвестил он и вытащил из кармана куртки здоровый батончик «Сникерса». – Это вам, - он положил шоколад на стол, рядом со своими бумагами. – Кстати, - проникновенно произнёс, делая ещё шаг вперёд, - вы знаете, что шоколад стимулирует выработку в головном мозгу тех же гормонов, что и оргазм, и вызывает чувство радости и удовлетворения? Вам обязательно нужно поесть.

Отредактировано Велимир Орлов (2013-08-07 01:55:24)

+3

5

Захар скривился так, словно у него болели зубы. Все разом.
Язык чесался ответить что-нибудь опрометчивое, ядовитое и резкое, однако Мельников напомнил себе о педагогической этике. Много-много раз, перемежая мысленные уговоры крепкими словами, пока нагло скалящаяся физиономия не оказалась слишком близко.
«Без рукоприкладства! Вы не в армии!»
- Я не ем молочный шоколад, Орлов. Но даже если бы ел, я могу купить его самостоятельно, - маневр уклонения сработал безупречно. Желанное личное пространство теперь надежно оберегали столы, составленные вдоль по два. – У вас проблемы со слухом или с пониманием слов? Я просил вас покинуть помещение и войти, как подобает студенту.
Захар не паниковал и не собирался терять лицо, и все-таки сейчас он предпочел, чтобы на кафедре присутствовал кто-то еще. Конечно, это не могло застраховать от проявления излишнего внимания со стороны Велимира, но, по крайней мере, тот не стал бы зажимать его как какую-нибудь первокурсницу и не делал бы скользкие намеки. Не такие явные уж точно!
«Черт, да прекрати ты на меня так смотреть!» - Мельников поправил очки, сползшие на кончик носа, и опустил взгляд на стол, где лежали бумаги с расписанием и распоряжением ректора. Новая волна негодования придала сил.
- Орлов, вы зря тратите мое время. Расписание консультаций весит в коридоре. Хотите писать у меня курсовую, замечательно, но выделять вам дополнительные часы – нет уж, увольте. У меня регламентированное рабочее время, прописанное в трудовом договоре, и одного вашего желания недостаточно, чтобы как-то повлиять на данный факт.

Отредактировано Захар Мельников (2013-08-07 02:40:25)

+3

6

Коралловый аспид шипел и брызгался ядом, нервно хлеща вокруг себя кончиком хвоста. Это зрелище завораживало, пугало и восхищало одновременно. Вэл понимал, что преподаватель вряд ли решится на что-то, так как уж Мельников-то, прививающий студентам основы правовых знаний точными укусами, прекрасно знал, чем это могло закончиться. Орлов был в более выигрышной позиции, чем нагло пользовался, обвив жертву кольцами и медленно сжимая её в смертельных объятиях. С каждым новым вздохом лишая кислорода и права на победу.
- Как здорово, что у меня есть с собой плитка элитного, горького бельгийского шоколада, - мурлыкнул он, обходя столы и вновь напирая на Мельникова. – И вы точно не сможете его купить, так как мне его привезли прямо из Бельгии.
С тихим стуком он положил шоколад в лаконичной, чёрно-золотой обёртке на стол и окинул фигуру преподавателя агрессивным, откровенно-сексуальным взглядом, мысленно облизывая с головы до ног длинным, раздвоенным языком.
«Вы с-слыш-ш-шите меня, бандерлоги?»
«Мы слышим тебя…»
- А если я не уйду, - Велимир скользяще подкрадывался к Захару, загоняя того в угол. – Заплачете? Будете топать ножкой и звать на помощь? – студент вызывающе усмехнулся и вновь оказался слишком близко, демонстративно нарушая интимную зону. – Или зашипите, как рассерженный змей и убежите сами, спасаясь бегством? Что вы мне сделаете? Отшлёпаете? – красивой формы брови с ровными, выщипанными краями просигнализировали собеседнику об игривом настроении их владельца, а не менее красивые губы растянулись в предвкушающей улыбке. – Хотя, я был бы не прочь, чтобы вы меня отлшёпали, Захар Андреевич. И поставили на колени, - он пошло облизнулся. – Прямо перед собой.

+3

7

Мельников не был отпетым хулиганом, но и нежной фиалкой его было сложно назвать. И на откровенное хамство он реагировал вполне однозначно.
Кулак отточенным движением влетел в челюсть, ударяя снизу. В реальной уличной драке противник вряд ли смог удержаться на ногах, сейчас же приходилось рассчитывать силу, ведь Захар бил студента.
«Вот черт!» - он зажмурился на мгновение и тряхнул головой, глядя на медленно тающую улыбку и расфокусированный взгляд.
- Мы оба знаем, что ты это заслужил, Велимир, - выдохнул Захар торопливым шепотом и силой усадил растерявшего браваду наглеца на ближайший стул, а сам полез в шкаф за аптечкой.
Костяшки пальцев на трясущихся руках раскраснелись и местами были в тоненьких белесых полосках там, где их царапнула короткая щетина.
«Господи, одно его слово – и прощай работа, прощай столица Родины! Назад с позором! И ведь сам виноват, кто просил спать со студентом?! Доигрался, Захар, допрыгался!»
- На вот, - он разломил капсулу, плавающую внутри резиновой подушечки с раствором, который начал охлаждаться, и приложил ее под челюсть, садясь рядом. – Какого черта, Велимир, а?! Хренов богатенький засранец! Нет, серьезно, прекращай уже эти свои пляски вокруг меня! Я не собираюсь крутить роман с собственным студентом, будь ты хоть трижды замечательным и прекрасным! На каком языке мне сказать, чтобы ты понял это?!
Орлов молчал, и это нервировало еще больше. Захар тяжело вздохнул, приказывая себе успокоиться, и поднял голову, пристально вглядываясь в лицо персонального кошмара, ища признаки серьезных повреждений.
- Болит?

Отредактировано Захар Мельников (2013-08-07 23:48:40)

+3

8

Ядовитый укус влетел точным справа и на мгновение погасил свет в глазах. Велимир пошатнулся назад и качнулся вперёд, делая глубокий вдох, восстанавливая дыхание. Пока Орлов собирал разъехавшиеся глаза в подобие кучи – удар у преподавателя был весьма недурён, это Мир, поучаствовавший не в одной драке, оценил сразу – тот засуетился, прыгая вокруг и оказывая первую помощь пострадавшему.
Холод приятно остудил место удара, и юноша перехватил пакет у Мельникова, мазнув пальцами по его руке. Пришедший в себя от сотрясения мозг тут же разложил на молекулярные составляющие всё произошедшее и выдал занимательные перспективы, начинающиеся шантажом провинившегося преподавателя, а заканчивающиеся прямиком в огромной постели Орлова.
Велимир тряхнул головой, отгоняя приятные воспоминания жаркого секса, от которого чуть не сгорела квартира. И так могло бы продолжаться и по сей день, не узнай Захар, что стал гордым обладателем часов экологического права у третьих курсов, где учился его почти состоявшийся юный любовник. Он медленно повернул голову и взглянул на Мельникова, который с тревогой ждал его приговора.
- Болит? – хмыкнул Орлов. – Не, болит, это когда полицейской дубиной со всей дури по рёбрам, или кирзачём по почкам, вот это больно. А вообще, Захар Андреевич, - ядовито продолжил он, - я, конечно, знаю, что вы не в восторге от моих знаний, и считаете, что у меня вместо головы пара больших ягодичных мышц, но зачем же так открыто об этом заявлять? Я, вообще-то, просил меня отшлёпать по попе.
Коралловый аспид укусил, противоядия мне, противоядия!
Велимир взглянул на преподавателя ещё раз и внезапно расхохотался во весь голос, громко и до безобразия неприлично, раскачиваясь и даже не прикрывая рот ладонью. Пять минут, десять фраз и Мельников, славящийся своей выдержкой и хладнокровием на занятиях, разбивает свой кулак о его челюсть.
- Захар Андреевич! – ворвался в их крошечный и интимный мирок резкий и громогласный голос секретарши декана. – Фёдор Николаевич просил вас зайти к нему и принести ему расписание и нагрузку. О, - рот девицы округлился вслед за глазами, - Велимир? А что случилось?
Мир вспомнил анекдот и рассмеялся ещё сильнее, сгибаясь пополам и держась за живот.
«А потом потерпевший упал, ваша честь. Прямо спиной на нож. А затем он поднялся, вытащил нож, поскользнулся на луже собственной крови и упал на этот же нож ещё раз».
- Всё в порядке, Катюш, - отсмеявшись, он обворожительно улыбнулся секретарше. – Я тут слегка травмировался, а Захар Андреевич оказывает мне первую помощь. Можно сказать, спасает мою никчёмную жизнь, правда, Захар Андреич?

Отредактировано Велимир Орлов (2013-09-04 01:28:54)

+3

9

Захар ждал чего угодно, только не заливистого смеха.
«Совсем мозгами повредился», - пронеслось в голове и стихло под натиском ненавистного голоса.
Катерина Сергеевна нового преподавателя невзлюбила. К слову взаимно. Суетливая в словах и движениях она представлялась порождением хаоса. Добиться от нее прямого ответа удавалось лишь единицам, а ее преувеличенно «правильное» поведение, которое на деле представляло собой очередное хождение на цыпочках перед деканом и различными проверяющими. И вот сейчас этот «ураган Катрина» во плоти заявился на кафедру с депешей.
- Правда, - отозвался Мельников мрачно и на грани слышимости для Велимира добавил: - И уже начинаю жалеть.
Холодный компресс пострадавший давно уже держал сам, но рука Захара по-прежнему находилась поблизости. Её то он и отдернул, поднимаясь со своего места.
- Мы с Велимиром как раз обсуждали детали расписания консультаций, когда ему сделалось нехорошо, - конец фразы прозвучал с нажимом, а пристальный взгляд намекнул, что дальнейшими расспросами стоит завязать. – Занесу после занятий, когда уладим некоторые… несостыковки.
- Перед четвертой парой, - Катерина взглядом едва не шипящего Захара Андреевича не впечатлилась. – У Федора Николаевича есть неотложные дела.
И с чувством выполненного долга удалилась.
Беспокойство за совершенное улеглось, уступив место глухому раздражению от затяжной свистопляски под дудку золотого мальчика.
- У вас по расписанию еще есть пары, Орлов. Советую на них поторопиться. О консультациях я вам сообщу позднее, - былую собранность и спокойствие в голос удалось вернуть несколько глубоких вдохов спустя.

+3

10

Мельников принял своё спасение без должной на то благодарности, только покапал ядом на секретаршу, но Катерина сама была той ещё гадюкой, поэтому, казалось, только обрадовалась дополнительной дозе смертельного раствора. Ещё бы, будет чем излиться на несчастных и убогих, осмелившихся заглянуть в святая святых факультета биотехнологии и промышленной экологии – деканат.
- Мирочка, солнце, если тебе нужна будет помощь, обязательно обращайся, - секретарша вылизала раздвоенным ядовитым жалом скривившегося, как от вида разлившегося нефтяного пятна по акватории Тихого океана Велимира, который ненавидел, когда его имя превращали во всяких там пупсиков, котёночков, Мирюсечек, Вельчиков и прочих тошнотворных сюсюсю.
Глухо хлопнула закрывшаяся за внушительными тылами фигуристой Катерины дверь, и Велимир поднялся со стула, возвращая компресс Мельникову.
- У меня голова болит от удара, - чувствительно прикусил он, поднимая сумку. – И кружится. Так что я, пожалуй, пойду в клинику и сделаю рентген, а то вдруг мне стол что-нибудь сломал. Как же я жевать буду с трещиной в челюсти, - Орлов, слегка пошатнувшись, пошёл к двери, и, уже открыв её, оглянулся. – И не надейтесь, Захар Андреевич, я вас не сдам. Как же я курсовую то писать буду, если вас с позором уволят за избиение собственных студентов?
Кто сказал, что неядовитые змеи безопасные? Они очень упорные, настойчивые и не выпускают свою жертву из объятий, пока не задушат её насмерть.
- И вы не представляете, как я счастлив, что вы знаете моё расписание наизусть, Захар Андреевич, - Велимир послал преподавателю воздушный поцелуй. – Всего хорошего, Захар Андреич, надеюсь, сегодня я приснюсь вам в эротическом сне, - добавил он томным голосом и исчез в коридоре, оставляя Мельникова в одиночестве.
На занятия он и в самом деле не пошёл, и даже не рискнул сесть за руль своей машины, вызвал такси и отправился в частую клинику, где лечилась вся семья Орловых. Там его не только просветили и осмотрели со всех сторон, но и сделали профилактический анализ крови и прочих физиологических жидкостей, обнаружили одну просроченную прививку, измерили давление, рост, вес, вкололи обезболивающее и отпустили на волю с чувством выполненного долга и больничным на неделю, которым Велимир, впрочем, не воспользовался, нарисовавшись в университете на следующий день, распугивая окружающих здоровенным синяком на челюсти.
- Будь проклят тот день, когда я стал ректором этого университета, - простонал Анатолий Павлович, когда сияющий Велимир забежал к нему на чашечку кофе. – Уйди, предвестник Страшного суда! И даже не проси вернуть тебе пост старосты! Ты же позор группы!
Однако проблема состояла в том, что Орлов был не просто старостой выборным, но и настоящим неформальным лидером, признанным группой и имеющим на неё серьёзное влияние. А ещё, будучи половозрелым и полностью сформированным самцом питона, он лучше всех на потоке умел делать то, что прекрасно получалось у всех душащих змей – обвивать и выкачивать из лёгких воздух, пока объект преследования не сдавался и не обвисал тряпкой, сдавшись на милость врагу. А точнее говоря – Велимир умел выбивать деньги. Не ногами, конечно, а исключительно логическими доводами и даром убеждения. А убеждение у него было внушительное. Как, впрочем, и всё остальное. Поэтому, потеряв должность старосты, он не смог отвертеться от статуса профорга и по-прежнему ходил на старостаты, так как группа пока плохо воспринимала нового, назначенного куратором лидера.
Собственно, именно из-за этого Велимир и опоздал на семинар к своему любимому аспиду – он около часа провёл сидя в профкоме и решая вопросы с социальными стипендиями и распределением внебюджетных средств.
- Прошу прощения, - появление драгоценного члена группы № 321бПЭ сопроводил грохот в дверь. – Меня вызывали в профком. И не стоит высказывать мне своё недоумение по поводу выбранного профкомом времени заседания, - предупредил он гневное шипение преподавателя. – Выскажите его им.
И, сверкая уже начинающим желтеть синяком, проследовал на своё место возле окна за последней партой. Зная, какой скандал может закатить всадник Апокалипсиса, занимать её не решался никто.

+3

11

После стычки с "любимым" студентом Захар почувствовал привычную уже раздавленность. Взаимный обмен любезностями позволял держаться, однако как только раздражающий фактор исчезал, исчезали и силы. Голова от таких развлечений шла кругом.
Но в общежитие он не поехал, вместо этого сев на другую ветку по направлению к крошечной квартире в спальном районе. "Однушка" была старой, зато чистой и сравнительно недорогой. А еще там присутствовал необходимый набор предметов обстановки: бытовая техника, кухонный гарнитур, двухместный раскладной диван, громоздкий трехстворчатый шкаф, простенькая икеевская кровать и стеллажи под книги, письменный стол и даже небольшой телевизор. Захар обживал новое место обитания постепенно, сначала избавляясь от пыли и позабытых прежними жильцами журналов, стопки рекламных листовок, полупустых пачек бытовой химии, пакетов с крупами и прочей дребеденью. Затем настала очередь мебели. Мельников передвинул диван на левую сторону от входа, развернул стеллажи поперек зала, разделяя его таким образом на две зоны, и поставил кровать лицом к окнам, чтобы легче было просыпаться. Своих вещей у молодого преподавателя было немного, и их он планировал перевезти в эти выходные. Сейчас квартира казалась пустой и неуютной из-за отсутствия в ней фотографий, одежды, книг и разбросанных по всем свободным поверхностям канцтоваров, и все-таки здесь было много лучше, чем в общежитии по соседству с собственными студентами – Захар нуждался в личном пространстве.
Во вторник расписание встречало растрепанного и сонного Мельникова зловещим "321бПЭ – Эко.право". Радовало только то, что значилось оно третьей парой, и к тому моменту лошадиная доза кофе помогла прийти в себя. Настроение подскочило еще выше, когда главная заноза на семинар не явилась. Почти.
- В следующий раз, Орлов, будьте понежнее с казенной собственностью – иначе придется раскошелиться на ремонт, - Захар украдкой посмотрел на часы и поморщился.
"А счастье было так близко…"
- Итак, продолжим. С предметом и объектом экологического права мы разобрались. Кто назовет субъекты и отличительные черты?
Он облокотился на край подоконника, скрестив руки на груди и оглядывая притихшую группу поверх очков – начало учебного года, некоторые еще витали в теплых тропических облаках, наслаждаясь коктейлями с яркими зонтиками.

+3

12

Укус был не слишком ядовитым и вызвал у Велимира лишь слабую улыбку – сильно улыбаться мешала боль в челюсти. Однако удар по всем правила следовало парировать.
- О, я обычно бываю очень нежным, - пошловато ухмыльнулся здоровым уголком губ Орлов. – И деньги для меня не главное, лишь здоровье и благополучие вашей драгоценной собственности.
Он постарался сказать это так, чтобы оно прозвучало пошло и двусмысленно для Мельникова, который прекрасно помнил как страстен, бережен и аккуратен был Велимир на огромной кровати типа траходром в своей квартире на Коломенской. И куда наотрез отказался возвращаться, прикрываясь глупыми, якобы этическими отмазками: "Ты мой студент, я не могу, у меня яйца поджимаются и нефритовый стержень отпадает при одном осознании того, что после потрясающего, жаркого и выматывающего траха мне надо надеть галстук и прочитать тебе лекцию по экологическому праву".
Орлов с шумом расположился за партой, вытаскивая из дорогой дизайнерской сумки большую тетрадь на кольцах в кожаной обложке, свой любимый паркер с гравировкой и тонкий нетбук, в котором он печатал лекции. Вопрос Мельникова его даже разочаровал своей лёгкостью, однако группа затаилась, как мышки при виде ползущей змеи, возможно, не хотели привлекать внимание смертельно опасного гада. А Велимир сам был гадом, он разных змеюк не боялся.
- К субъектам экологического права относятся любые лица, вступающие в экологические отношения, такие как граждане Российской Федерации, юридические организации или публичные субъекты, в том числе и неформальные, например, экологические организации типа Гринпис или Всемирный Фонд дикой природы, - громко заявил он о себе, взглянув прямо в глаза зла. – Кстати, примечательно, что субъекты обладают правами и обязанностями, предусмотренными экологическим законодательством, впрочем, которого в нашей стране не существует. И государство Российской Федерации также относится к субъектам экоправа, однао оно считает, что обладает лишь правами, а обязанность – это ко всем остальным. Так что если рассматривать наше государство именно по этому признаку, то я бы сказал, что оно у нас выпадает из субъектов, правда, наше государство выпадает вообще из любого права.
Вопросы экоправа были самой болезненной мозолью на любимой пятке Велимира, поэтому на них он заводился с четверти оборота, вызывая у всей группы дружный стон и коллективный плач: "За что нам это?". Это знали и преподаватели, изо всех сил старательно обходя подводные камни и стараясь не тревожить лишний раз дикое животное.
Все.
Кроме Захара Андреевича Мельникова.

+3

13

- Свою собственность я буду оберегать самостоятельно, а вот порчу государственной, Орлов, вы можете получить административное наказание в виде штрафа. Но сейчас не об этом.
Захар почувствовал, как настойчиво ноет правый кулак при взгляде на распрекрасный синяк. О том, как пристально в этот момент смотрела из своего угла совесть, преподаватель старался не думать. Впрочем, как и реагировать на бросившегося в атаку Велимира.
- Ваше рвение похвально, - Мельникову сделалось неуютно, и он решил сменить место дислокации, пружинисто проходясь по маленькой аудитории в шесть парт по два ряда, - однако, прежде чем делать громкие заявления, следует продумать аргументацию. Университет не навязывает вам единственно правильную точку зрения, цель каждого преподавателя – научить вас думать и высказываться, но не голословно, а подкрепляя теорию фактами. В данном случае, вынужден с вами не согласиться. Экологическое законодательство в нашей стране имеется, с его источниками мы будем знакомиться позднее. Да, оно несовершенно, далеко несовершенно, проблем множество. Да, единой экологической базы, оформленной в кодекс, нет. Все это печально для нашей бескрайней и плодородной страны, но законы имеются, и при должном воспитании и просветительской работе с населением их можно успешно реализовывать и совершенствовать.
"Браво, Захар! Приз за самую провальную попытку не-реакции твой!"
Мельникова бросил быстрый взгляд на своего оппонента и понял, что сейчас рванет.
Первая их стычка, случившаяся два года назад, когда Велимир учился на первом курсе, а Захару только вручили партию студентов в РХТУ, громыхнула знатно. Трясло весь факультет, и даже господин ректор прибежал знакомиться. Новый неприметный преподаватель вмиг сделался настоящей звездой и одновременной жертвой повышенного внимания одного заносчивого студента. Кажется, когда весенне-летний семестр закончился каллиграфическим "зачтено" от Мельникова, выведенным в зачетке Мира, Анатолий Павлович перекрестился и хлопнул рюмашку.
И вот новый учебный год, и аудитории снова трясло. С новой силой, потому что позади теперь был бурный секс, а впереди – два семестра экологического права, один зачет, один экзамен и целая курсовая.

+3

14

- Как же вы заботитесь то о моей посещаемости, то о моих денежных средствах, - тихо хмыкнул Велимир.
Положа руку на сердце, Орлова порядком раздражало лицемерие Мельникова, который считал нормальным шляться по гей-клубам и трахаться с незнакомыми парнями, но встречаться с человеком, который ему определённо нравился, однако "ты мой студент, а у меня педагогическая этика и "бла-бла-бла" противоречащими высоким нравственным идеалам многоуважаемого Захара Андреевича. Одного этого хватало, чтобы Велимир начинал шипеть и гневно трещать хвостом, как гремучая змея, а уж когда кинувший его любовник начинал защищать экологического законодательство, против которого Орлов уже давно развернул масштабные сражения, тогда он начинал кусаться и брызгать ядом почище чёрной мамбы, по праву носящую печальную известность самой опасной рептилии в мире.
- Цель каждого преподавателя научить нас думать? – насмешливо фыркнул Велимир. – Да у вас какое-то мифическое восприятие учебного процесса, Захар Андреевич. Половина всех преподов навязывает нам свои собственные точки зрения, и не дай бог во время ответа ты осмелишься высказать что-то отличное от них, то это воспринимается как ересь и карается в лучших традициях испанской инквизиции. Разве что зачётка не сжигается, - Велимир откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. – Российское образование одно из самых консервативных и устаревших явлений нашего общества, в котором что-то новое приживается хуже пересаженных органов. И с такой же эффективностью, - хмуро добавил он, скрещивая руки на груди. – Но проблемы медицины это слишком долгий вопрос для рамок одного семинара.

+2

15

С Велимиром было сложно. И интересно.
Захара порядком утомляла эта непрошибаемая уверенность в своей правоте, сопряженная с бесконечным упрямством, однако ораторский талант и натренированные лучшими книгами мозги не могли не восхищать.
- У меня то восприятие учебного процесса, которое привили мне в моем ВУЗе. И если здесь, в одном из лучших московских учебных заведений, у вас иначе – это печально, - Мельников  снял очки и опустился на край своего стола, глядя на «любимую» занозу, который полностью закрылся и хмуро глядел через всю аудиторию. – Но даже если так, на моих занятиях мы все будем учиться аргументированному высказыванию мнения и глубокому анализу фактов для подбора доказательной базы.
Студенты молчали, предпочитая не вмешиваться в общение этих двоих, еще с первого курса уяснив, что попытки разнять сцепившихся могут выйти боком. Впрочем, сам Захар с того времени тоже поумнел и тщательнее следил за собственными словами, старательно сводя на нет зарождающиеся конфликты.
- Возвращаясь к нашему вопросу, - очки заняли место на переносице, восстанавливая надежную баррикаду против прожигающих взглядов Велимира, – как вы думаете, Орлов, обладают ли субъекты равными правами или же государство в экологических правоотношениях выступает в роли субъекта с большими полномочиями?
Вопрос был логичен, но преподаватель прекрасно понимал, что и он может быть истолкован как провокация воинственно настроенным студентом.

+2

16

Велимир демонстративно вздёрнул подбородок и скептично поджал губы. Орлов-старший мечтал отправить драгоценного ребёночка заграницу, причём выбор географии менялся как в старой шутке: "- Вы придерживаетесь партийного мнения? - Нет, мы колеблемся вместе с ним". Так и Ростислав Всеволодович колебался вслед за своей супругой, которая металась из страны в страну с новым  грандиозным благотворительным проектом и привозила из каждой поездки магнитик и проспект из очередного "одного из лучших университетов мира". И пока родители со скандалами выбирали между Гарвардом, Оксфордом и Токийским, Велимир сдал ЕГЭ и отнёс документы в несколько ВУЗов своей родной столицы. К слову сказать, он прошёл везде, но устроив сыну ещё больший грандиозный скандал, Орловы всё-таки решили, что сдать непутёвого отпрыска с неумолимостью бронетранспортёра окрашивающегося в радужный цвет  под крыло к лучшему другу, будет в целом неплохой идеей. Мнение лучшего друга в данном случае не учитывали.
Поэтому, имея средства и возможности поступить в один из самых престижных университетов мира, но выбрав обычный и в целом среднестатистический вуз, занимающий далеко не первое место в рейтинге, и даже не десятое, Велимир считал, что не имеет никакого права осуждать преподавательские методы и форму образования в своём РХТУ, ибо сам решил учиться именно в нём. Ну, почти сам. Мнения ребёнка, как и мнения лучшего друга, Орловы-старшие сделали вид, что не услышали. Не хочешь заграницу – получи суровую российскую действительность. И  трёхкомнатную квартиру в Коломенском. И чтоб глаза наши тебя здесь видели только по праздникам и когда деньги заканчиваются. И даже не звони, когда французская полиция поймает на очередной атомной станции, мы тебя вообще в первый раз видим.
Нет, родители Велимира очень любили, особенно мама, но образа жизни его не одобряли, как и нежно-голубой оттенок сексуальной ориентации, которую Орлов особо никогда и не скрывал.
Так что в дискуссию по поводу достоинств родной альма-матер с Мельниковым решил не вступать. Тем более что преподаватель подкинул куда более провокационную тему для открытия дискуссионного клуба "Просили? Получите!"
- Наше государство, Захар Андреевич, - едко ответил Велимир. – Увы, но его не существует. А есть лишь власть небольшой группы избранных, которые считают, что пост даёт им право на какие-то привилегии. А природа – это тот субъект экологических отношений, которая проповедует равноправие. Взять, к примеру, нефтяную вышку, которую строит наш многоуважаемый Газпром, "Приразломную". Эта вышка по всем мировым стандартам не способна долго выдерживать суровые арктические условия, и катастрофа неизбежна, ведь ни в одной стране мира нет ни одного средства для очищения нефтяного пятна на Арктическом шельфе. А это уникальная экосистема, гибель которой грозит нам страшными экологическими последствиями, однако никто не может остановить нескольких жадных дельцов, которые гонятся за сиюминутной наживой, чтобы построить себе ещё один дом в Монако и прикупить пару островов на Канарах. О каких полномочиях вы вообще говорите, когда перед государством бесправны все, и они творят всё, что хотят, и нередко это противоречит даже Конституции России, не то что этому выкидышу, которое наше правительство гордо именует Экологическое законодательство!
Велимир злобно завершил свою тираду и уставился на Мельникова, ожидая ответ на свой выпад. На демонстративно стонущую Светку Архипову, сидящую за соседней партой и ненавидящую препирательства Орлова с преподавателями, он даже не посмотрел.

+2

17

Когда Захар Андреевич был  - нет, маленькими он не был никогда, потому что ростом природа наградила его также щедро, как и мозгами – "Захарушкой", Капиталина Исаакиевна частенько вскидывала очи к небу и особо горестно и драматично, как может только одесская женщина, вопрошала: "За какие грехи ты мне? Да разве ж любящий ребенок будет так мучить свою мать?". В пять лет после этой реплики Захару становилось стыдно, и он немедленно извинялся, обнимая маму; в пятнадцать он молчал, отвернувшись в сторону; в двадцать – закатывал глаза и говорил, что обязательно приедет на выходные/день рождение/любой другой значимый день; в тридцать – хотелось взять мамины методы на вооружение. Правда Мельников не был уверен, что на некоторых особо болтливых личностей это возымеет эффект. Кроме того, всегда оставался риск, что персональный кошмар, раздувшись от удовольствия, как клещ от горячей крови, пройдется по всем грехам, припоминая каждую позу и весь тот арсенал стонов, которым сопровождался акт грехопадения.
Ситуация, в которую Захара втянула собственная неосмотрительность, была скользкой и мерзкой. Зависимость от Велимира раздражала: у богатенького паршивца имелись на руках все карты, в то время как у самого Мельникова не осталось ничего, кроме гордости и мозгов. Но, увы и ах, в современных жизненных реалиях с таким "джентльменским набором" далеко не уедешь. Разве что к родителям.
- Я разделяю ваше беспокойство относительно экологического благополучия, Орлов, но демагогию разводить не стоит. У нас любят бросаться на баррикады и совершать глупые, никому ненужные псевдогеройские поступки. За рубежом, люди, участвующие в акциях протеста, хорошо знакомы с законодательством своей страны, они знают, что, от кого и каким образом могут требовать. В России же каждый мнит себя самым умным или, по крайней мере, самым удачливым, надеясь на мифический авось. И если вас, Велимир, вытащит из передряги присланный папочкой адвокат, то большинство не может надеяться даже на хорошее отношение полиции, -  Захар почувствовал, как сквозь холод благоразумия просачивается жгучая желчь. – И прежде чем говорить об "избранных", притормозите и хорошенько подумайте: разве они одни пользуются своим положением, чтобы достичь желаемого?
Звонок, обозначивший конец первой половины пары, в кипящем молчании аудитории прозвучал как гонг, разнимающий борцов.
- Перерыв, пять минут. Потом продолжим с третьего вопроса, - Мельников отвернулся от группы, упираясь взглядом в конспект, лежащий на столе.
"Завожусь с пол-оборота - профнепригодность во всей красе", - напряженные пальцы сжали переносицу, когда за спиной послышались голоса переговаривающихся студентов, покидающих свои места.

+2

18

А вот это было подобно неосторожному шагу в гнездо разъярённой змеи: Велимир даже весь подобрался, совершая резкий, агрессивный выпад.
- Позвольте! – рявкнул он. – Это вы начали этот разговор, а теперь что, поджали хвост и в норку? А как же учить аргументировать и отстаивать свою точку зрения? А что вы скажете на то, что русские в акции протеста против строительства нефтяной вышки в Арктике не принимали участия? – за исключением одного, но о том, что Велимир удостоился чести повисеть на платформе под ледяным душем из брандтсбойтов, которым поливали сверхактивных мокрых гринписовцев рабочие вышки, Орлов предпочитал умалчивать. Ибо помнил, что устроил ему отец, после того, как сотрудники госбезопасности сдали ему на руки любимое дитя. Даже почти не помятое, так, слегка поцарапанное. – США, Канада, Финляндия, во главе с исполнительным директором Гринпис были на этой платформе, ведущие экологи бьют тревогу и кто-нибудь услышал? Поэтому здесь именно вы кидаетесь неаргументированными утверждениями, и скорее всего даже не слышали о сути разговора. Что?! – Велимир повысил голос, перекрывая шум одногруппников, спешащих покинуть место сражения. –  Сказать больше нечего?
Мельников объявил о перерыве, но унять разошедшегося Орлова было труднее, чем заткнуть вулкан Эйяфьятлайокудль. Даже последствия их извержений были примерно одинаковые: все окружающие оказывались засыпанные пеплом и грязью.
Велимир дождался, пока последний студент сбежит из серпентария, где грозно шипели две смертельно опасные змеи, и когда тихо хлопнула закрывшаяся дверь, подскочил к Мельникову.
- Аргументы закончились, да, радость моя? – презрительно сцедил он сквозь зубы то самое прозвище, которое несколько недель шептал в порыве страсти Мельникову, втрахивая его в дорогущий, ортопедический матрас. – Теперь перешёл на личности? Под избранными имеешь в виду меня? И чем же я воспользовался, чтобы добиться своего, а?
Орлов был не просто разозлён, он был взбешён, и эта жгучая, кипящая ядом злоба капала с каждого его слова. Его раздражала эта высокомерная манера Захара подчёркивать различия между ними, тыкая носом Велимира в его благополучие, будто Орлов был в чём то виноват. А главное, Мир ненавидел, когда его обвиняли в том, что он не совершал.
- Я что, сказал кому-то хоть слово, как надежда универа развлекается во время своего отпуска, а? Я что, показал хоть кому-то те фотки, на которых доцент и перспективный преподаватель Мельников Захар Андреевич обжимается с полуголыми кобелями в гей-клубе? Я что, случайно обмолвился лучшему другу моего отца, что на каникулах потрахиваю светило РХТУ? Я написал заявление на преподавателя, который избил меня на прошлой неделе, а?! – Велимир подпирал преподавателя к доске, выкрикивая в лицо обвинения. Каким бы взрослым он не хотел казаться, ему было всего двадцать лет, и в каких-то моментах он оставался обычным ребёнком. Обиженным, разочарованным и злым.

+2

19

Захар понял, насколько облажался, когда последние предохранители полетели, и он остался один на один с взбешенным змеем в человеческом обличии. Теперь оставалось только надеяться, что никто не станет подслушивать, никто из коллег не решит заглянуть в кабинет и что ни у кого не прорежется вдруг пунктуальность.
- Велимир, хватит! – окрик получился невнушительным, так как Мельников боялся, что их ссору могут услышать – все-таки стены здесь были не слишком толстыми. – Велимир!
Он были приблизительно одного роста, но сильно различались в весовой категории, так что проще было, пожалуй, остановить танк, чем разошедшегося студента.
- Я в который раз напоминаю, что я ваш преподаватель, а не друг, и вы должны вести себя определенным образом, - когда спина проехалась по доске, Захар поблагодарил высшие сил за то, что не успел ничего написать, и за то, что не стал надевать темную рубашку, на которой обязательно остались бы меловые разводы. – Я действительно не должен был позволять себе лишнего и готов возместить возможные траты на лечение, если это что-то серьезное. Но то, что было летом, должно остаться в прошлом. Я уже неоднократно объяснил вам почему, и настаивая, вы только усугубляете мое и без того шаткое положение.
Говорить преподавательским тоном, когда буквально в лицо дышит недавний любовник, было ох как непросто. Сквозь линзы очков губы Велимира казались полнее и притягивали взгляд, гипнотизируя блеском влажной полоски вдоль нижнего края. Под ладонью, неизвестно когда и как оказавшейся на груди, тяжело бухало сердце, а от кожи даже сквозь слой одежды ощущался жар тела. Да, в первую совместную ночь одеяла им не понадобились. Неуместные воспоминания щекотали под горлом, провоцируя желание раскрыть рот и глубоко подышать.
- Сейчас прозвенит звонок, и тогда станет абсолютно неважно, кто что сказал или сделал. Я не стану ждать, пока весь университет перемоет мне косточки, - руки расслабленно повисли вдоль туловища, а сам Захар качнулся назад, максимально вжимаясь в доску и отстраняясь от студента. – Или вы вернетесь на свое место, и мы продолжим как взрослые адекватные люди. Велимир?

+2

20

Всё это он слышал десятки раз, одну и ту же песню: "Я твой преподаватель…" и дальше по заданному сценарию. Но Орлов отказывался слушать, слышать и понимать. Потому что не понимал, как их отношения могут стать помехой карьере Мельникова, если за полтора года, пока Велимир был влюблён в своего преподавателя, и целый месяц их бурного летнего романа никто даже не заподозрил, что они испытывают друг к другу хоть какие-то тёплые чувства. Весь университет, за исключением ректора, который был в курсе некоторых особенностей сына лучшего друга, оставался в святой уверенности в том, что эта парочка змеюк подколодных на дух друг друга не выносит, и готова при малейшей возможности впиться заклятому врагу в глотку. Да вся группа уже неделю глумилась над якобы страданиями Велимира, которому досталось писать курсовую работу у его "грёбанного аспида ядовитого". И сдаваться Орлов не собирался.
- Преподаватель, говориш-шь, - буквально прошипел он в лицо Захару Андреевичу, опираясь на стену рукой и мешая манёвру по отступлению, предпринятым Мельниковым. – А ты не думал об этом, когда задом вертел перед мальчишкой в клубе, а? Не вспоминал об этом, когда ноги раздвигал и орал подо мной, нет? Когда пошёл с совершенно незнакомым парнем на его квартиру трахаться с ним? Где тогда была твоя проклятая педагогическая этика?!
Велимир понимал, что пять минут – это очень и очень мало, и некоторые ушастые гадёныши уже выстроились у двери в попытках урвать хоть маленький кусочек сплетни, поэтому в этот раз говорил тихо. Но очень разборчиво и убедительно.
- Ненавижу твоё лицемерие и ложь! – выплюнул он в лицо Мельникову и оторвал руку от стены. - Твою трусость и эгоизм! А свои денежные расходы можешь засунуть себе туда, куда я член свой засовывал! И выканье в тоже самое место, и будь уверен, - Орлов оглянулся на дверь, прикидывая, насколько видно оттуда то месте, где они стояли. Звонок вот-вот должен был прозвенеть, но дверь была плотно закрыта, Захар Андреевич научил свои группы заходить в аудиторию только с его разрешения. К тому же их весьма удачно закрывал выступ стены и отъехавшая от удара спиной половина доски. – Я не отступлюсь от тебя. И не забуду того, что было. И мы поговорим как взрослые люди, - довольно угрожающе произнёс он. – Только не здесь. Здесь слишком много лишних глаз.
Велимир последний раз оглянулся на выход и вдруг резко подался вперёд, накрывая губы Захара жадным, страстным и требовательным поцелуем, крепко держа его за плечи и не давая отстраниться.
- Я зайду к вам после занятий, Захар Андреевич, - спокойно, но очень решительно сказал он, отпуская преподавателя и делая несколько шагов назад. – Вы должны мне дать расписание консультаций. А сейчас извините, но у меня заболела голова, и мне надо в медпункт. Наверное, последствия травмы.
И, не обращая внимание на слова Мельникова, схватил свою сумку и выскочил из аудитории, сбивая по пути толпящихся у дверей одногруппников.
- Мир! Мир, что случилось?! – староста группы, и по совместительству хороший приятель Велимира, бросился вслед за ним, хватая за руку.
- Я не могу больше выносить его! – процедил сквозь зубы Орлов и выдернул руку. – Пойду холодной водички попью.
- Они точно друг друга поубивают, - вздохнул староста и поплёлся на пару. Он сильно надеялся, что не придётся объяснять Мельникову причину отсутствия главной занозы в задницах почти у всех преподавателей на второй половине пары.
За сорок пять минут Велимир остыл, сходил в "Якиторию", что располагалась около метро, попил чаю, пожевал роллов и вернулся на английский, с которого его, впрочем отпустили через полчаса, после того как он сдал все тесты. Одним неоспоримым преимуществом подготовки в Гарвард, Оксфорд и прочая было совершенное знание иностранного языка.
Ещё Велимир играл на гитаре, неплохо пел, превосходно готовил, разбирался в моде, отлично учился, говорил на немецком, французском и немного японском, был совершенно определённо хорош собой и имел на золотой банковской карточке сумму денег, которую господину Мельникову не заработать и за год.
- И что ему ещё надо? – бормотал Орлов, возвращаясь обратно к метро и пиная подворачивающиеся под ноги ни в чём не повинные камушки. – Крестиком только вышивать не умею? Так я могу научиться. Гадина ядовитая!
Но ведь любимая гадина!
Когда он появился у дверей преподавательской, в коридорах университета стояла полная тишина. Все студенты разбрелись по домам, большая часть преподавателей, впрочем, тоже, поэтому можно было не бояться того, что их разговор станет достоянием окружающих.
- Ми-и-ир.
Он оглянулся на голос и широко улыбнулся.
- Верунчик! А чудовище это, ядовитое, у себя?
- Угу, - симпатичная девочка, старше Орлова на один курс, была немножко влюблена в Велимира, чем он нагло и беззастенчиво пользовался. – Злой, как чёрт. Это из-за тебя?
- Не знаю, - безмятежно пожал плечам студент и вытащил из кармана куртки плитку дорогого шоколада. – Кто-нибудь ещё есть?
- Неа, - хихикнула девушка, забирая сладкое подношение. – Иди-иди, сейчас тебя сожрут. А я чай сбегаю попью. Угу?
- Угу, - мрачно кивнул Велимир и легко хлопнул её по упругому заду.
- Пошляк! – Верочка показала ему язык и унеслась в сторону кафедры иностранных языков, к подружкам.
Орлов глубоко вздохнул, как перед прыжком в прорубь, и зашёл на кафедру, тихо щёлкая замком.
- Захар Андреевич, - позвал он. Преподаватель нашёлся в самом углу за шкафами, где, сидя за партой, листал какие-то бумажки. – Я пришёл по поводу консультаций, – Орлов ногой подвинул стул и уселся напротив Мельникова. – А это –  вам, - он положил перед ним роскошную, тёмно-красную розу на длинном, шипастом стебле.

+2

21

Первое, что сделал Захар, оставшись один, - вознес хвалу собственной проницательности и настойчивости: студенты покорно ждали в коридоре до звонка и даже минуту после.
Второе действие было прозаичнее – Захар отлепился от доски, старательно оттер плечи, смахивая с белоснежной рубашки меловую крошку. Страшно хотелось растереть ладонью губы, лишая себя даже намека на произошедшее минуту назад, но многолетний опыт подсказал, что станет только хуже.
Третье было актуальным – дыхательная гимнастика под счет от одного до десяти и в обратном порядке, пока сердце не прекратило трепыхаться в предсмертных конвульсиях.
Осторожный стук вывел Мельникова из окончательного ступора.
- Захар Андреевич, звонок уже был, - лохматая голова старосты зависла в дверном проеме, явно оценивая обстановку.
"Ну конечно! Эта зараза наверняка успела пошипеть и побрызгать ядом", -  Захар жестом показал, что можно заходить, и снял очки, чтобы протереть линзы. Некоторые курили, чтобы заполнить паузу или расслабиться, а он вот заботился о единственных и любимых очках.
- Продолжим. Семенов! Отвечать за кафедру.
Любопытный шепот девичьей половины группы был пресечен на корню одним выразительным взглядом.
"Да, это вам, Захар Андреевич, не некоторые… занозы. Таким хоть в лоб, хоть по лбу!"

Было бы враньем, сказать, что Захар не нервничал. Хотя почему враньем? Он совсем не нервничал, нет. Он был в бешенстве!
Какой-то мальчишка, залюбленный сынок богатенького буратино, смел диктовать ему свои условия! И не просто диктовать, а еще быть уверенным, что Захар будет сидеть и покорно ждать своей участи!
- Каков наглец! – Мельников с чувством швырнул на стол папку курсовых за прошлый год, заставив вздрогнуть хрупкую лаборантку из числа старших студентов. – Гадкий… мерзкий…
Захар не осознавал, что перешел на "змеиное шипение", и что над головой начала собираться огромная грозовая туча.
Сложнее всего было объяснить самому себе, почему он торчит на кафедре в одиночестве – куда Вера подевалась опять? – и листает старые работы, отмечая про себя плюсы и минусы, делая мысленные наметки для работы Велимира. С остальной частью студентов он  давно обсудил наметки их курсовых.
Щелчок замка не предвещал ничего хорошего: Вера никогда бы не стала закрывать кабинет, зная, что он здесь. Приторно-ласковый голос, на который у Захара, кажется, успела выработаться аллергия, только подтвердил нежеланные подозрения. Носитель аллергена нарисовался на горизонте, да не один, а с подарком.
"Спасибо, что не вонючий веник", - Мельников с показным спокойствием поднялся со своего места, восстанавливая "уставное" расстояние, и только после этого заговорил:
- Консультации начнутся со следующей недели, а расписание вам распечатает Вера, как только вернется. Если не хотите ждать, можете зайти завтра – я ей передам, что нужно сделать.

+2

22

Глупым было надеяться, что смертельная змеюка растеряет свои клыки и вырвет ядовитые протоки, расцветая благоухающими цветочками и розовыми плюшевыми мишками. Впрочем, найти себе какого-нибудь капающего слюнями дурачка, покорно встающим на колени и раскрывающим рот при первом же приказе, Велимир, с его внешностью, деньгами и папочкой, мог найти себе с десяток за пять минут в каком-нибудь задрипанном гей-баре. Но такие разряженные пидовочки вызывали у него лишь брезгливость и лёгкую тошноту, а ещё, не смотря на кажущуюся легкомыслие и блудливость, Орлов был очень верным и постоянным в отношениях. Перед тем, как встретить Мельникова и потерять голову, он очень долго был страстно и безнадёжно влюблён в собственного инспектора по делам несовершеннолетних в детской комнате милиции. Но тот был натуралом натуральнее некуда, женат, имел маленького ребёнка и при каждом появлении подопечного в наручниках закатывал глаза и стонал: "Господи, ну за что ты мне послал этого вестника Апокалипсиса?" Что, впрочем, не мешало Велимиру таскать ему импортные шоколадки, дорогое печенье в жестяных банках и спёртый из отцовского бара марочный алкоголь.
А потом Миру исполнилось восемнадцать, инспектор уволился и переехал с женой в Подмосковье, купив собственную квартиру, а уже обладающий полной уголовной ответственностью правонарушитель остался с разбитым сердцем склеивать кровоточащие осколки. Пока в их аудиторию не зашёл новенький преподаватель.
Нет, это не было любовью с первого взгляда: невзрачный и скучный, тощий мужчина в дешёвых костюмах сначала мало привлёк внимание весьма высокомерного сноба. Однако с каждым новым семинаром умный, ядовито-острый на язык преподаватель обращал на себя всё больше и больше заинтересованных взглядов Велимира, сначала восхищающегося его умом, а потом и внешностью, когда Орлов случайно наткнулся на Мельникова в бассейне, где краса группы пересдавал зачёт по физкультуре. Не потому что был в плохой физической форме, уж своей-то формой, вылепленной профессиональными тренерами в люксовом фитнесс-клубе, он мог с полным правом хвастаться и гордиться. Просто Велимир, который "я молчать не буду!" в очередной раз сцепился не на жизнь, а на смерть с преподавателем физкультуры, публично и в своей излюбленной буржуйско-заносчивой форме высказавший глубокие сомнения в профессионализме и компетенции физрука.  Поэтому дисциплину эту он сдавал в индивидуальном порядке после занятий самому завкафедрой физической культуры по личной просьбе ректора университета. А Захар Андреевич пользовался теми немногочисленными благами, которые давала его профессия – бесплатным абонементом в бассейн в спорткомплексе "Олимпийский". Там они и встретились буквально нос к носу прямо на плавательной дорожке.
Кажущийся тощим в мешковатой одежде, Захар Андреевич оказался подтянутым и стройным, с великолепной мускулатурой, отлично прорисованными мышцами и чётко видимыми кубиками пресса. Обычно гладко выбритый подбородок украшала едва заметная щетина, которая придавала лицу небрежный и чертовски сексуальный вид, гармонично завершающийся капельками воды, стекающими по высоким скулам. Велимир взглянул лишь раз и вот здесь его разум помутился. Окончательно и бесповоротно.
- О, - протянул Орлов. – Я лучше здесь подожду. С вами, Захар Андреевич, - он едко выделил "вами" и придвинул к себе листок с расписанием консультаций, который составил ему преподаватель. – Хм… Вам нужно было обсудить это со мной, - он помахал листком, поднимаясь и подходя к Мельникову. – Во вторник у меня заседание Студсовета, а в четверг после занятий я хожу на курсы французского, так что остается понедельник, среда и пятница. Я могу прийти уже в эту пятницу и показать вам план, наработки и литературу.

+2

23

Захар и не рассчитывал, что его услышат.
Он понял, что легко не будет, стоило только переступить порог кабинета. За время обучения в аспирантуре Мельников успел поработать со студентами в своем универе: ему давали семинары, гоняли с поручениями по привлечению студентов на конференции и конкурсы, пару раз давали читать лекции, когда некем было заменить болеющих преподавателей. И хотя в московский ВУЗ его пригласили сами, заочно оценив способности, Захар шел на первое занятие с волнением практиканта, идущего в школу. Благо, что со студентами он оказался в равных условиях: о новом преподавателе никто еще не знал, как и преподаватель не знал местных студентов. Некоторая заминка как воздушная яма перед тем, как самолет окончательно взмоет в небо, – занятие прошло достаточно успешно для первого раза. Воодушевленный успехом Мельников на следующую пару шел окрыленный и резко рухнул вниз, когда в аудитории его встретило гробовое молчание. Вторая группа на контакт не шла. Кто-то сидел откровенно вялый, развалившись по парте, кто-то – поглядывая с вызовом. Впрочем, такой был один: юноша со звучным именем Велимир был на слуху у всего факультета, хотя учился в РХТУ всего полгода с небольшим. Захара сразу предупредили, что в террариум к этому змею лезть не стоит, однако он не привык делать для кого-то исключения – и получил по полной программе. Спустя несколько занятий стало ясно: Орлов - неформальный лидер, задающий тон и атмосферу в своей группе. Это знание Мельников использовал на полную катушку, намеренно превращая каждую пару в филиал дискуссионного клуба, тормоша Велимира и всю группу заодно.
Это была первая ступенька на пути к катастрофе, плоды которой теперь вкушал Захар Андреевич.
- Стало быть, сегодняшний Студсовет вы пропустили? – он сделал вид, что занят поиском нужной папки в одном из многочисленных шкафов, и вовсе не замечает плавные перемещения студента по кабинету. – Понедельник, среда, пятница, да? – Захар забрал расписание, раскрыл лежащий на столе ежедневник и склонился над ним, прикидывая, как вклинить дополнительные три пары в указанные дни. – Я могу перенести одну консультацию с четверга на пятницу, пятой парой, а вот вторник придется оставить – у меня нет другого свободного времени, тем более заседание совета вы все ровно пропускаете. Каждую пятницу, кроме этой, четвертая-пятая пара, устроит?

+2

24

- Ради вас, Захар Андреевич, я готов на всё.
Орлов буквально промурлыкал это весьма двусмысленное заявление, вставая прямо за спиной преподавателя. Впрочем, он мало грешил против истины: обладая серьезными связями, через отца, разумеется, пробивным характером, настойчивостью бульдозера и дикой, практически иррациональной преданностью, Велимир действительно мог пойти на очень многое ради того, кого любил. А Захара он любил.
- И чем же таким вы занимаетесь, что не можете выделить для меня даже часа? – спросил он с лёгкой капелькой угрозы в ядовитом голосе.
Кроме всего вышеперечисленного, Орлов имел в своём характере существенный недостаток, который имел всех остальных – Мир был очень, до патологии ревнивым. Возможно, сказывалось воспитание маменьки, которая с малых лет вбивала дражайшему сыночку, что большинство девиц – меркантильные твари, которых интересуют только размер кошелька и бриллианта на пальце. И пусть дитё выросло, и стало понятно, что ни одной девицы на родительском пороге не появится, мнение о том, что большая часть людей просто использует Велимира ради своей выгоды, основательно укрепилось в голове Орлова. Из-за чего собственно ценность каждого человека с искренними отношения возрастала в десятки раз.
А может, всё ещё памятна была горечь предательств, которых в жизни Велимира было предостаточно, но подсознательный страх потерять любимых людей периодически впивались колючками в душу юноши. И превращали его в монстра.
- Собираетесь в очередной гей-клуб? – тёплый ветерок от дыхания Орлова шевелили волоски на затылке Мельникова. – Подцепите нового мальчика и будете веселиться с ним до изнеможения? – к дыханию присоединились пальцы, которые осторожно ласкали кожу головы преподавателя. – Быть может, я смогу вам чем-то помочь?

+2

25

Ни для кого не секрет, что спина едва ли не самая уязвимая часть тела, и выставляя ее, следует быть готовым к «нападению». Но Захар думал лишь о том, как избежать настойчивого взгляда, которым его сверлил студент.
- Велимир! – голос звучал резко и предупреждающе, пресекая дальнейшие поползновения, в то время как голова качнулась в сторону, отбрасывая руку. Ненужные прикосновения выбивали из колеи. Сложно не реагировать на то, что за месяц успело въесться под кожу – иногда Мельников ненавидел свою влюбчивость и открытость, быстро располагающую к нему людей и привязывающих его к ним. – Я занят переездом и работой, мне не до клубов, - процедил он сквозь зубы, с силой сжимая обычную шариковую ручку, занесенную над ежедневником, чтобы сделать запись.
Он прекрасно помнил, что дверь закрыта на замок, понимал, что любимая заноза куда-то справила Верочку на неопределенный срок, знал, что большая часть студентов и преподавателей успела разойтись по делам и домам, и все равно не собирался сдаваться и уж тем более не планировал послушно нагибаться над столом, позволяя Велимиру вколачивать себя как недавно в кухонный на квартире Орлова.
Захар невидящим взглядом уставился на руку, туда, где две недели назад был длинный порез от разбитого в процессе стакана.
- И вы мне очень поможете, если оставите вашу глупую ревность и попытки сталкерства.
Он хотел добавить «хотя бы в университете», но вовремя прикусил язык: после подобного заявления Велимир мог радостно заключить, что их летний роман получил второй шанс.

+2

26

- Что? – невинно вскинулся Орлов, делая всё-таки шаг назад.
Да, иногда Велимир был на редкость заносчивым, эгоистичным и сволочным, однако были вещи, которые он прекрасно понимал: если вскроется, что Мельников гуляет по мужикам, мало ему не покажется. Конечно, привычная ко всяким извращениям Москва вряд ли даже покосилась бы в сторону преподавателя, и вряд ли он бы потерял работу, Орлов лично знал парочку работающих в универах и школах геев, но скандал с публичным вытрясанием грязного белья Захару пережить бы пришлось. И его имя полоскали бы не один год, обсуждая в курилках и туалетах препода-педика. Поэтому Мир бы никогда не сделал ничего, что могло бы запачкать имя его любимого Мельникова. Так что заигрывал в университете он очень осторожно и больше для того, чтобы подразнить. Не смотря на то, что дико хотелось. До дрожи в кончиках пальцах, прикоснуться, обнять, поцеловать.
- Переездом? – приподнял брови Орлов. – Наконец, нашёл себе квартиру?
О жилищных проблемах бывшего любовника он немного знал, из тех нескольких предложений, что Мельников обронил во время их удовлетворённых и тихих бесед после секса, когда они в обнимку валялись на кровати.
- Я могу помочь, - предложил он, без единой задней мысли. – Если у  тебя нет мебели, то я могу перевести твои вещи, у меня здоровый внедорожник, в него много можно запихнуть. И на машину не надо тратиться, и на грузчиков. А если хочешь, - Орлов снова подобрался к своей жертве, игриво мурлыкая ему на ухо, - то могу перевезти тебя к себе. Тогда и за квартиру платить не надо будет.

+1

27

В такие моменты как этот, Захар вспоминал, почему его отношения с Велимиром – в котором он еще в первое утро распознал собственного студента – не закончились одноразовым перепихом. Казалось бы, богатый и красивый, Орлов должен быть избалованным до жути, но он совершенно не кичился своим положением. Да, он кривил нос, видя дешевую синтетическую вещь, да, он имел свободный доступ в кабинет ректора, но он общался одинаково со всеми, избегая только откровенно тупых и грубых людей, и не расхаживал по коридорам, демонстративно щеголяя известными лейблами. И был по-своему отзывчив и заботлив по отношению к близким.
Вот как сейчас с Мельниковым.
- Нашел, - Захар «сдулся», понимая, что свихнется от постоянного напряженного ожидания ядовитого укуса. – Не сравнится с вашими хоромами, но за такие деньги это, можно сказать, подарок судьбы.
«Трешку» Велимира, где мини-серпентарий был размером больше, чем его новое место жительства, Мельников запомнил хорошо. Процессу запоминания способствовало не только большое количество интересных деталей – практически каждое место в квартире было отмечено яркими воспоминаниями. В огромном коридоре, больше похожем на площадку для велотрека, они умудрились свалить одежду с вешалок, когда в темноте, не прекращая целоваться, пытались добраться до постели. В спальне, на бесконечной кровати, ласково называемой Миром «траходром», они провели не один час, используя по назначению или для ленивых завтраков. В громадной гостиной, превращенной в домашний кинотеатр, они лежали на диване и смотрели фильмы; один раз даже пробовали посмотреть порно, а потом хохотали до икоты после крупного плана филейной части пассива и тихого комментария Захара: «Не порно, а фильм ужасов какой-то». Но пожалуй самым популярным местом оказалась кухня: здесь они встречались по утрам, устраивали посиделки при свечах с шоколадным фондю, предавались разврату и сражались за право воспользоваться ноутбуком. Мельников почти прописался у любовника на время их романа.
И вот теперь тот завлекающе урчал на ухо заманчивое предложение помощи. Переезд «горел», до аванса еще жить да жить, а Велимир был вот он тут, щедрый и с внушительным транспортом. Очередная дилемма. Очередной соблазн.
- У меня не так много вещей, пара коробок и спортивная сумка, - Захар сделал пометку в ежедневнике и осторожно развернулся, чтобы видеть лицо «доброго самаритянина». – Если… Если у вас нет неотложных дел на субботу, я был бы весьма благодарен за помощь.
По-хорошему, ему не стоило соглашаться. Это противоречило профессиональной этике, однако какая-то часть сознания вяло отмахивалась – хуже уже не будет.

+1

28

- Я даже стесняюсь спросить где, - хмыкнул Велимир. – В каких-нибудь Люберцах или Мытищах?
Вообще он не хотел задеть Мельникова довольно грубо сформулированным вопросом, но был у Орлова один существенный недостаток, за который его периодически не выносили все: московский буржуйский снобизм. Нет, он не кичился своим положением, средствами, благами, но периодически забывал о том, что не все в мире живут в таких же тепличных условиях, что и он. И что не все могут позволить себе дорогущую пармскую ветчину, привезённую спецзаказом из Франции, ботинки с ортопедической подошвой, сшитые на заказ, здоровенный «гроб на колёсах» - чёрный, квадратный Мерседес Гелендваген, настоящий паркер с позолоченным корпусом, часы, стоимостью в годовой заработок среднестатистического москвича и прочая, прочая, прочая. Поэтому иногда Велимир искренне считал, что люди просто не хотят покупать качественные вещи, покупаясь на рекламу или дешевизну. Стоило ли говорить, что деревню Велимир в глаза не видел, за исключением элитного коттеджного посёлка на берегу Волги, где у них был трёхэтажный особняк с видом на реку, личный пляж и причал с небольшой яхтой. Поэтому, все друзья Орлова, зная о его привычки презрительно закатывать глаза и скорбно вздыхать при виде «Черкизовской» колбасы, туалетной бумаги «56 метров» и «Доси», вежливо просили его заткнуться и идти известным маршрутом прямо до ГУМа и «Елисеевского».
А Велимир не обижался. Он учился существовать в мире обычных людей и дешёвых товаров.
- У меня в субботу вообще никаких дел нет! – счастливо заявил он, мысленно задвигая всё запланированное на выходные.
В целом, Велимир  был весьма педантичным и рациональным человеком, он даже вёл ежедневник в планшете, в котором отмечал все сделанные и несделанные дела – результат воспитания отца-бизнесмена – но ради Мельникова был готов перечеркнуть все планы. Точнее, Мельников был приоритетной статьёй в мотивации его поведения.
- Тогда я заеду утром часиков в десять, и мы всё быстренько перетаскаем.
Чрезмерный энтузиазм Орлова объяснялся ещё и тем, что он был приучен с детства хвататься за любой шанс, который подворачивался, и Мир решил включить процесс завоевания преподавателя на полную, уверенный, что уж в квартире Захара им никто не помешает.

+1

29

Где-то в глубине души – не так глубоко, как  хотелось бы, если быть честным – теплилась надежда, что у любимой занозы найдется занятие поинтереснее на законный выходной, какая-нибудь акция протеста или концерт в другом конце страны. Однако бесконечно довольная улыбка и азартный взгляд ясно дали понять, что Захар трижды пожалеет о своих словах. Собственно, он уже начал. Воображение же рисовало такие перспективы, от которых по телу инстинктивно шла дрожь предвкушения и горячо твердело в паху.
- Десять, отлично. Раньше начнем, раньше закончим, - сообщил Мельников, прикидывая, успеет ли к приезду Мира закончить сборы и сколько времени займет дорога. Колкое замечание он пропустил мимо ушей: от богатеньких мальчиков, живущих в трехкомнатной квартире на Коломенской и обедающих на большой перемене в ресторанах и кафе, сложно было ожидать иной реакции. Велимир пользовался благами своих родителей, ему не приходилось насиживать геморрой, часами оформляя груду ненужных бумажек, или таская тяжелые коробки и ящики, а потому настоящую цену вещам не знал. – Третье общежитие, четырнадцатый этаж, комната 1408, - он машинально напомнил свой «адрес» и добавил: - Напиши, когда будешь выезжать.
Телефонная переписка в их коротких отношениях занимала особое место. В отличие от большинства парней и мужчин, с которыми Захару приходилось встречаться, Орлов был патологически грамотен. У Мельникова даже случился ментальный оргазм, когда в сообщении Мира все запятые и точки были расставлены как надо, а слова не растеряли по дороге буквы и не сменили окончания. Наверное, это было неправильно, но в истории мобильного по-прежнему хранились все смски Велимира, начиная с самой первой.
Захар поднял взгляд, машинально облизывая губы и подаваясь вперед, чтобы завершить дежурную фразу привычным действием, и вовремя опомнился.
- Если это все вопросы, которые вы хотели обсудить, Орлов, не смею вас больше задерживать, - он поправил очки и взялся за сумку, чтобы убрать вещи.

+1

30

- Обязательно, - привычно бросил в ответ Орлов, как всегда, когда уезжал куда-то на своём внедорожнике, ласково называемым им монстриной, а Захар обязывал его отчитаться о своём прибытии на место назначения. Во-первых, потому что волновался за более младшего партнёра, а во-вторых бывало, что Велимир увлекался, и если у него не было запланировано дальше ничего важного, мог затеряться в каком-нибудь парке, изучая повреждения листьев на деревьях, количество дыхательных устьиц на берёзах или гибель мха в придорожных зонах. Ещё он систематически пропадал в зоопарке, выясняя у директора состояние животных, ожидаемый приплод или торчал возле террариума, который спонсировался семьёй Орловых. Ну а если его в пути настигало сообщение из офиса Гринпис по поводу очередного флэшмоба, вроде того, что они устроили напротив офиса энергетиков, выложив на тротуаре прямо под окнами из себя любимых огромные слова «СТОП АЭС», или приковав себя наручниками к воротам Газпрома, бастуя против той самой злополучной нефтяной платформе, из-за которой они с Мельниковым сцепились на паре, то писал Велимир, обычно, из полицейского участка. Что-то в духе: «Затащили в клуб. Тусуюсь с «золотыми» мальчиками. Буду поздно. А точнее – рано. Люблю. Целую. Мечтаю трахнуть». И легко списывал потрёпанный вид, провонявшие вещи от ведущих брендов и синяки на осунувшемся лице  избытком алкоголя и дракой в туалете. Он не любил жаловаться и говорить о своих проблемах, предпочитая решать всё самостоятельно и обращаться за помощью лишь в патовых ситуациях.
- Третье общежитие, четырнадцатый этаж, - кивнул он, сияя. Местообитание редкой птицы породы Мельниковых он уже давно стряс с ректора, который давно уже перестал бороться со стихийным бедствием по имени Велимир Орлов. – Только пропуск мне выпиши, не хочу напрягать дядю То… Анатолия Павловича.
И потянулся вперёд, к губам Мельникова, когда тот резко сдал назад, оставляя Миру сожаления, тяжёлый вздох и довольный оскал: лёд не просто тронулся, он ломался с оглушительным треском и Захар хотел его, а значит, у него был не просто шанс, у него было преимущество. Главное, приложить должные старания.
- Ну, у меня, конечно есть ещё пару вопросов, но я думаю их можно отложить на потом, - Велимир закинул на плечо свою сумку и провёл пальцами по бархатистым лепесткам розы. – Только не выкидывай её, - тихо попросил он. – Лучше отдай кому-нибудь, она же живая, - и резко приблизился к преподавателю, горячо выдыхая на ухо, - люблю. Целую. Мечтаю…
Быстрый поцелуй в скулу, как обжигающий укус, и Орлов стремительно покинул кафедру, плотно прикрыв за собой дверь. День определённо удался.
***
Больше на этой неделе Велимир особо на глаза Захару Андреевичу не показывался: он погряз в социальных выплатах одногруппникам, докладах, семинарах и двух мелких акциях протеста, которые, впрочем, были оформлены по всем правилам и закончились мирно, бескровно и как обычно – ничем. Велимир встретил Мельникова лишь в четверг, на лекции, но она шла для всего потока, поэтому он забился на самый верх планетария и тихо просидел там не высовываясь. В пятницу прямо из университета он поехал на концерт, поэтому рассекал пространство коридоров в косухе, кожаных брюках со шнуровкой по бокам и казаках с подбитым железом носами. Заночевал у друга, потому что выпил на концерте пива и домой ехать был не в состоянии и в субботу позорно проспал, выскакивая из квартиры взъерошенным, небритым и голодным, прихлёбывая на ходу кофе из высокого термостакана.
«Я проспал, я идиот, прости, опоздаю минут на 20. Люблю. Целую. Мечтаю…»
Так что продемонстрировать литую мускулатуру объекту ухаживания ему не пришлось, так как когда он подъехал к крыльцу третьего общежития, Захар уже ждал его со всеми своими коробками и стопками книг.
Велимир развернул машину и подогнал её багажником, вылезая с виноватой улыбкой.
- Доброе утро, Захар Андреевич, - бодро поздоровался он, подхватывая самую ближнюю коробку и ставя её в багажник.

+1


Вы здесь » Прогулки по Москве » -Архив игровых тем » Не было бы счастья... Да и не будет.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC