Вверх
Вниз

Прогулки по Москве

Объявление

Добро пожаловать!

Рейтинг игры 18+!
Новости:

УРА! НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

С ЧЕТЫРЁХЛЕТИЕМ, "ПРОГУЛКИ"!

Новогодний Декамерон

Огромная благодарность нашему любимому Костику за новый, чудесный дизайн, за помощь проекту и за поддержку в эти нелёгкие для нас времена. Спасибо, друг!

НАМ - ТРИ ГОДА! ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!

НЕ ПРОХОДИМ МИМО! НА ФОРУМЕ МНОГО ИНТЕРЕСНОГО! КОНКУРС "ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА"

КОНКУРС "УГАДАЙКА!"

ВНИМАНИЕ: ОБНОВЛЕНИЯ НА ФОРУМЕ, СЛЕДИМ И УЧАСТВУЕМ!

ПОЗДРАВЛЯЕМ ОДНОГО ИЗ САМЫХ СТАРЕЙШИХ И ПРЕДАННЫХ УЧАСТНИКОВ АРСЕНИЯ БАРСОВА С ВСТУПЛЕНИЕМ В АДМИНИСТРАТИВНУЮ КОМАНДУ!

АДМИНИСТРАЦИЯ ФОРУМА ВЫРАЖАЕТ ОГРОМНУЮ БЛАГОДАРНОСТЬ ВАРЕНЬКЕ ЗИМИНОЙ ЗА СОЗДАНИЕ ЧУДЕСНЫХ НОВОГОДНИХ АВАТАРОВ ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ МОСКВЫ!


ЭТОТ ГОРОД НАС МАНИТ, ЭТОТ ГОРОД ПЛЕНИТ,
И КАЖДАЯ УЛИЦА ЗДЕСЬ КАК МАГНИТ
ДЛЯ УДАЧИ, ДЛЯ СЛАВЫ, ДЛЯ КРУПНЫХ ПРОБЛЕМ,
ДЛЯ ЛЮБОВНЫХ ИСТОРИЙ, СЕРЬЕЗНЫХ ДИЛЕММ.
ЭТОТ ГОРОД БЕЗ ПРАВИЛ, ЭТОТ ГОРОД – СУДЬБА.
ВЫБИРАЙ ЖЕ ДОРОГУ!
ЭТО - НАША МОСКВА!



ЖАНР ИГРЫ - реальный мир
СИСТЕМА ИГРЫ - эпизодическая
РЕЙТИНГ - 18+
ВРЕМЯ - реальное


В МОСКВЕ - РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ. ОСЕНЬ 2016.

МОСКВА РАСКРАШЕНА В БУЙСТВО КРАСОК ЗОЛОТА И БРОНЗЫ, И ХОТЬ НА УЛИЦЕ УЖЕ СТАНОВИТСЯ ХОЛОДНО И ПРОМОЗГЛО, В ДУШАХ ЕЁ ЖИТЕЛЕЙ ПО-ЛЕТНЕМУ ТЕПЛО И СОЛНЕЧНО. НАЙДИ СВОЙ ОСЕННИЙ МАРШРУТ И ПРОГУЛЯЙСЯ ПО ДОЖДЛИВЫМ УЛОЧКАМ МОСКВЫ!






Наши партнеры:

Красная зона Станция .Север. Deadly Sins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Прогулки по Москве » -Архив игровых тем » В болезни и здравии


В болезни и здравии

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

1. Название:
В болезни и здравии.
2. Участники:
Антон и Станислав Нестеровы, Роман Одинцов
3. Время и место:
25-30 сентября 2016
4. Краткое содержание:
Дежурства у дверей больницы буквально, ночевка в машине с полным забиванием на учебу и работу - с мыслями только о лежащем в реанимации любимом человеке. И разговор Антона с отцом там же. Попытки пробиться к очнувшемуся Одинцову и разговор с отцом.
5. Рейтинг:
без понятия х)

+1

2

Мне плевать на взгляды и на то, что думают санитары, выгружающие носилки с Одинцовым из машины скорой помощи и везущие как раз эту самую помощь оказывать, - я всю дорогу держал его за руку, а теперь шел следом упрямо, пока мне не дали пройти с ними в какие-то двери. Я бы под дверьми сел и ждал бы, но проходившая медсестра выгнала в приемный покой со словами, что здесь не зал ожидания, а больница. Но, видимо, у меня было такое лицо было, что она смягчилась и добавила, что там операционный блок, куда все равно не пустят. Так потянулись минуты ожидания, когда я не выпускал из рук телефон и гипнотизировал часы. В голове все было кувырком, а по ощущениям - и вовсе трындец. Будто меня вместе с ним сбили, но я в сознании, а он там непонятно как... И чья в том вина? Подходя к окну и глядя в темноту за ним, я глубоко вдохнул и задержал дыхание. Мысль о машине не давала покоя. Не о порше, а о той, что один-в-один была схожа по описанию с отцовской. А вдруг отец ехал за нами, а Рома просто под колеса выскочил? Измерив весь периметр помещения вдоль и поперек шагами, я все же убил время и дождался врача, который заходил следом за носилками в те двери.
- Ваш родственник в реанимации пока, но его жизнь вне опасности. Заштопали его внутри, сейчас без сознания и проспит до утра точно, так что езжайте домой, юноша и отоспитесь. Может понадобится переливание, хоть это и не стопроцентно, но все же будьте наготове.
Родственник? А, да, я же типа его двоюродный брат. От слов о переливании я заметно напрягся. Я же даже группы крови его не знаю, не говоря уже о том, что любой вопрос может вывести меня на чистую воду. Смотрю на врача и молча киваю. Сказано же, что может и не понадобится, я надеюсь на лучшее.

На свежем воздухе становится лучше, но ненадолго - от пережитого меня колотит, начинается отходняк. Обратно к брошенному одинцовскому автомобилю я добираюсь на автобусе и немного пешком, отключаю сигналку и забираюсь внутрь на водительское сиденье. Остается надеяться, что на пути к больнице меня не тормознут бдительные гаишники, потому что при наличии водительского удостоверения прав на эту машину у меня не было. По факту я просто угоняю чужую тачку. Да уж, переехал, блин, поближе и ко всеобщему удобству...

+1

3

Темно. Тихо. Только шелест листов бумаги где-то недалеко. Внутренности горят, словно в живот запихнули зажженный факел. Приходя в сознание, мужчина потянулся рукой к животу, пальцы наткнулись на тугой бинт, обхватывающий торс, подобно корсету. Хорошо, что о нем некому волноваться, никому не принесет беспокойства произошедшее. Матушке он ничего говорить не будет. Но, собственно, что произошло? Память начала обратную перемотку. Полет в пустоту, круговерть, удар в бок, ярко горящие фары джипа, дождь, огни супермаркета, собственный порше, Тоха… Тоха!!! Лежащий в палате реанимации мужчина резко распахнул глаза. Стало немного светлее, в дальнем углу помещения за столом сидела девушка в зеленом медицинском халате и заполняла какие-то документы, несложно было догадаться, что медицинские карты. Одинцов находился в больнице, а в это время мальчишка, которого он выдернул из отчего дома, небось сидел у него в квартире и думал, что его тупо кинули. Сколько он уже тут лежит? Несколько часов? День? Два? За это время Антон мог решить, что Роман попросту ушел в загул. Отличное начало совместной жизни. Уйти от родителей  и получить взамен блудного партнера, от которого и не вернуться назад, после всего, что они тогда наговорили друг другу с его отцом.
От всех этих мыслей пульс резко подскочил и аппарат, к которому был подключен больной предательски запикал быстрее. Ему надо скорее домой, к Тохе, объясниться, что он не бросал его. Пришедший в сознание окончательно пациент начал избавляться от трубок и проводов, присоединенных к его телу, первым делом, выдернув из руки иглу от капельницы. Медсестра (или врач?) бросила свое занятие и подбежала к его койке.
- Что вы делаете? Вам нельзя двигаться резко, - она подняла брошенный на пол «хвост» капельницы и уже собиралась поменять там иглу, чтобы вернуть все, как было, но наткнулась на взгляд серых глаз, белки, которых были красными от полопавшихся сосудов. – Я сейчас позову врача, и он сам все вам объяснит, - значит все-таки медсестра. Но отойти никуда она не успела, была поймана за руку хваткой холодной руки, в которую, казалось, Роману пришлось вложить всю свою имеющуюся на данный момент силу. Он хотел сказать, что ему нужно домой, но с ужасом понял, что язык ему не повинуется, во рту было сухо, как в пустыне.
- Пить… - вместо всего, что вертелось в голове, прохрипел он.
- Это пожалуйста, но много нельзя, - высвободившись без особых усилий из захвата, она отошла от койки пациента к своему столу, и налила там в стакан из графина воды. – Только она еще теплая, не успела остыть после кипячения, - Одинцову было все равно, он сделал из поднесенного к губам стакана два больших глотка и откинулся на подушку. Нужно собраться и встать.
– Мне очень нужно домой, - сипло проговорил он, успев разглядеть на бейджике своей сиделки, что ее зовут Ирина Жуже. Смешная фамилия. И в другой бы раз владелец Модуса улыбнулся, но сейчас ему было не до того. – Или дайте мне мои вещи, мне нужен телефон, позвонить, сказать, где я. Пожалуйста, - последнее слово прозвучало с мольбой, но за ней слышалась решимость к действиям, если не разрешат и не дадут возможности. – Или я буду требовать дать подписать отказ от реанимации и госпитализации, - глаза пациента сузились, он судорожно вспоминал свои права, обусловленные законом РФ.
- Господи, - Ирочка всплеснула руками, - да ваш родственник уже давно всем все сообщил, наверное. Его сюда просто не пустили, но не стоит переживать, что вас потеряли. Лягте ровно, я поправлю вам подушку и поставлю капельницу заново, - на лице у Романа читалось явное непонимание. Какой еще родственник? – Ваш брат привез вас сюда, молоденький такой, хорошенький, но вы с ним совсем непохожи, он обязательно всем сообщил, где вы, - пропустив мимо ушей бестактность Ирины, Рома сообразил, что привез его сюда Тоха. И застонал от бессилия. Значит, он еще и видел, как его сбила машина. Наверное, чуть с ума не сошел. Сейчас трудно было сказать, чего Одинцов меньше желал для своего партнера – зрелища, которое тот мог увидеть, или неизвестности его местонахождения.
- Мне все равно нужно позвонить, - упрямо заявил он, предпринимая попытку подняться с постели. Однако, под повязкой мышцы, похоже, были разрезаны, они не слушались, левая рука, в которую была воткнута до того игла тоже плохо подчинялась, плечо стояло ровно, но в области сустава болело не по-детски – было выбито, значит, и вправлено. Вдохи давались с трудом и внутренней болью. Роман прикидывал, что и где у него повреждено, и приходил к неутешительным выводам, казалось, что все. Но ноги целые – ходить может. Уйти может. Далеко ли? Можно проверить. Перебирая ногами и опираясь на правую руку, он стал пробовать сползти с койки.
- Значит так, - терпению девушки явно пришел конец, - либо вы сейчас ложитесь, лежите смирно и даете вам поставить капельницу, и тогда я вам дам свой телефон позвонить. Либо я зову санитаров, они вас примотают к койке, я выполню свою работу, а потом можете сами разбираться с врачом, подавать в суд и делать все, что вы там хотите.
Два упрямых взгляда схлестнулись. Одинцов просчитал, что второй вариант не добавит скорости в его связи с Антохой и, скрипнув зубами, заполз обратно на подушку, подставил руку. С виду такая миловидная девушка, а характер точно, как у осы. Вредный. Жужжит и жалит. Но слово она свое сдержала.
- Тош, привет, - услышав в трубке голос парня, Рома растерялся, что ему еще сказать. – Я живой, со мной все в порядке…

Отредактировано Роман Одинцов (2016-10-17 14:20:25)

+1

4

Тот вечер был всего позавчера, но будто бы и нет. Словно не день следом я провел, надоедая врачу и медсестрам с одним и тем же вопросом про Одинцова, а неделю. В ту ночь, когда меня отправили домой, а я вместо этого вернулся за порше и подогнал его на парковку возле больницы, ночуя в нем же и почти не смыкая глаз. Следовало позвонить кому-нибудь из знакомых Романа, но об этом я сообразил только под утро и не нашел ничего лучше, чем позвонить в агентство и попросить к телефону своего однофамильца. Сбивчиво объяснив освободившемуся через минут пять Нестерову суть произошедшего и назвав больницу, куда привезли его начальника, я мог хотя бы об одном не думать - как потеряют в Модусе босса-трудоголика, который и болел на работе, что уж говорить про внезапное пропадание без предупреждения. А когда мне был задан вопрос, кто я такой, собственно - я замявшись ответил, что по телефону не объяснить. И вот вчера я объяснил, когда этот не очень приятный по факту тип примчался навестить пострадавшего. Его, кстати, тоже не пустили, поэтому я дождался, когда он закончит выяснять у персонала лечебного заведения детали, а после этого уже на улице, где не было случайных слушателей, окликнул. Выбора не было - порше был замечен еще до захода в здание и была велика вероятность, что его просто отбуксируют на платную стоянку для сохранности. Вещи в багажнике - это полдела, но я же еще и ночевал там, поскольку домой вернуться было совсем не вариантом. Кратко представляясь и говоря, что это я звонил, я продемонстрировал отданные мне самим Одинцовым ключи и был вынужден сказать, как именно они ко мне попали. Имея представление о нравах и постельных предпочтениях в модельной среде по рассказам Ромы, я даже не парился о том, что бы увиливать от вопросов. И прокатило - машина осталась на месте, а в ней была проведена еще одна ночь, но я более-менее выспался, просто провалившись в забытье сна.
Разбудил звонок телефона рано утром. Незнакомый номер, но я вск же принимаю вызов и сонно говорю стандартное "алло". А в ответ такой знакомый голос с приветствием и растерянностью. На ходу дослушиваю  и что-то отвечаю, путаясь в словах, выскакивая наружу и на бегу нажимая кнопку сигнализации. Без куртки, в одной футболке и лохматый со сна, я влетаю в холл больницы и ищу дежурную медсестру.
- Одинцов, Роман - в реанимации - он в себя пришел. Можно к нему?
И снова ждать. Никакие мольбы не заставят нарушить правила, но мне велено ждать. Опять ждать, ну сколько можно... Зато спустя минут десять меня очень обрадовали новостью, что к вечеру переведут в обычную палату, тогда и навестить можно будет. И тут же добавляют, что приходивший утром мужчина оплатил одиночный бокс со всеми удобствами. Не зря я все же позвонил, очень не зря. И как же я жду вечера, когда смогу не по телефону поговорить и хоть за руку подержать, подбадривая. И сказать, что чуть с ума не сошел, пока его оперировали.

+1

5

Попросив бывшего коллегу помочь с информацией о новоиспеченном сожителе сына, Нестеров ждал ее с нетерпением, надеясь, что «грязном белье» этого представителя модельного бизнеса найдется нечто такое, что он сможет предъявить Антону, как компрометирующие факты. Но, к сожалению, таких данных не оказалось в биографии этого бизнесмена. Довольно заурядная жизнь без особых «подвигов». К тому же Одинцов оказался последним представителем какого-то там древнего русского рода, из семьи иммигрантов времен Великой Октябрьской Революции. Голубая кровь. Стасу было над чем иронизировать в данном случае. Хотя было вовсе не смешно. Тоху факт рождения Романа за границей или его принадлежность к дворянской семье прошлых лет не остановит в попытке жить с ним. А более глобального, что может запятнать светлый образ возлюбленного (тьфу, противно), ничего не было. Майор милиции в отставке нервно барабанил пальцами по столу, слушая вереницу жизненных вех господина Одинцова, прикидывая, с какой стороны тогда его попробовать опорочить. Это было теперь непросто. Погруженный в свои мысли, он едва не прослушал самое важное.

- Стас, слушай, тут такое дело, я проверил еще его по сводкам ГАИ, - Нестеров весь подобрался, ощутив кожей, что сейчас будет сказано что-то очень важное.
- Штрафы, ДТП?
- Штрафов у него хватает, да, но оплачены все, - Митрич явно замялся, но его не торопили. Очень важно иногда услышать информацию в том виде, в котором ее тебе собираются преподнести. Не подталкивать. – Там другое. Одинцов Роман Сергеевич был сбит позавчера машиной на улице, виновный скрылся с места происшествия, по словам очевидцев это был черный джип. Сейчас пострадавший находится в больнице в тяжелом состоянии, - последовали названия улиц, больницы и прочие детали официального отчета. – В общем, я полагаю, что кредит ему в твоем банке сейчас не понадобится, - Стас едва не спросил, какой еще кредит, но вовремя вспомнил про предлог, под которым просил данные об этом человеке. Он наскоро простился с бывшим коллегой и уставился на телефон. Но где же Тоха тогда? Не вернулся домой, значит, поселился в квартире у того типа и теперь один там. Он сам-то цел? Сердце отца юноши сжалось в тревоге. Ольге обо всем этом нельзя говорить ни в коем случае. Она вышла в магазин, надо воспользоваться минутами до ее возвращения, потом им вместе идти на работу.

- Антон, это папа, - номер набрался сам собой, и Нестеров зачем-то представился, словно считал, что сын удалил его номер из записной книжки. – Ты где? У тебя все нормально? Я все знаю. Давай приеду и заберу тебя, говори адрес, - как обычно он все решил, никого не спрашивая. – Если хочешь, конечно, - поспешил он добавить. – Может помочь смогу чем…

+1

6

Забивая на все, просто не думая ни о чем, кроме как дожить до вечера, когда разрешат пройти к Одинцову в палату. Работа? Придумаю что-нибудь. Учеба? Друзья прикроют под руководством Александры. Хоть я ей и не позвонил. Просто не раз прикрывала меня и в более незначительных случаях, как и я ее, так что тут можно было даже не сомневаться. Обитая в Порше Ромы, питаясь фастфудом, я время от время ходил в больницу, чтобы пользоваться казенным туалетом и не прокараулить перевод Романа из реанимации. Именно там, склонившегося над раковиной, чтобы умыться, меня и застал звонок. Хм, странно... Обычно он так скоро не звонит.
- Да, я понял, пап.
Хотел ответить на первый вопрос что-нибудь наигранно- позитивное, но всезнание отца заставило разом напрячься.
- Что знаешь? Откуда?
В голову вернулись плохие мысли с опорой на слова свидетелей происшествия про машину и неизвестного скрывшегося водителя.
- Забирать меня не надо, но приехать можешь. Поговорим немного, есть кое-что, что ты мне должен в глаза сказать.
Продиктовав адрес, я просто отключился, не дожидаясь окончания разговора. О чем еще говорить, когда все вот так? Пусть это невежливо, но это сейчас пустая трата времени. Выхожу в коридор и прогуливаясь до конца и обратно, непонятно чего ожидая. Может, это интуиция или еще что, но я не зря не ушел...
- Перевели его, можешь пройти. Девятая палата в конце коридора.
На ходу негромко обратилась ко мне возникшая откуда-то медсестра, разом превратившись из неумолимого цербера местных правил в доброго посланника хорошей новости.
- Спасибо!
Только сказал, как ветром сдуло. Бегом и почти сбивая с ног проходящих людей без оглядки на недовольство в спину, я притормозил только у двери и зашел тихо. Как и ожидалось, он спал. А находящийся там врач выгнал меня, отправив в гардероб за халатом и бахилами. Потратив на соблюдение правил энное количество времени и вернувшись к палате, я зашел уже собравшийся с мыслями. Без лишнего шума переставляя стул к кровати, сел и взял за руку спящего от лекарств Рому. Сейчас никто не мешал вести себя не как "просто родственник". И пусть слова застревали в горле при взгляде на бледное лицо на подушке, но сейчас они не нужны - пусть спит. А я рядом буду.

+1

7

Вязкая темнота окутывала сознание душным мороком. Он словно бежал по черному облаку, что-то искал и не мог найти, и это утомляло. И злило. И немного пугало. Как можно не знать, что ты ищешь? Для разума спящего после дозы вколотого снотворного пациента реанимации это не поддавалось объяснениям. Но подсознание, та его часть, что заведует снами, услужливо подсовывала ситуацию, где ты сам не знаешь, что, зачем и почему. Потом резкий спасительный свет, разрывающий мглу, больно глазам, и снова темно, но уже нет мыслей, нет страхов, нет злости и прочих чувств. И хочется остаться в этом забытье. Вот только холодно как-то, зябко внутри, мороз шел из самого живота, и доходил до кончиков пальцев на руках и ногах. Но одной руке вдруг стало тепло. Это словно нарушило какой-то невидимый баланс, внося сумятицу, заставляя мозг вновь работать. Первое, что пришло на ум: в палате была только вредная медсестра. Одинцов едва не отдернул руку, уже осознавая прикосновение, но прежде успел распахнуть глаза. Взгляд наткнулся на осунувшееся, на фоне белого медицинского халата, накинутого на чуть ссутуленные в сидящей позе плечи, словно выцветшее лицо Антона, и рука не двинулась, напротив, сжала крепко пальцы парня. Невольно отметилось, что он уже в другой палате и никого постороннего здесь нет.
- Как ты здесь оказался, солнышко? – весь боевой настрой поругаться с медсестрой и устроить выволочку врачам за снотворное, которого он не просил, прошел в миг, стоило Роману увидеть рядом с собой Тоху. – Тут больше похоже не на больницу, а на колонию строгого режима, а вместо надзирателей медперсонал, - Одинцову не приходилось еще лежать в российских клиниках, но в Париже он в юности знатно полетел с велосипеда навстречу асфальту, и после некоторое время лежал в больнице со сломанной ногой и множественными ушибами. Потом лежал в Германии, в Мюнхене, проходя полное обследование перед сдачей спермы в банк на утешение всем родственникам. И сейчас мог точно сказать, несмотря на одноместную палату с занавесками в цветочек, телевизор и холодильник, что медицина в Европе находится на более высоком уровне. Впрочем, и там все зависит от того, насколько хороша страховка у пациента и каковы его финансовые возможности. Но что-то Роме подсказывало, что медсестру с забавной фамилией мало интересовали такие детали, она просто делала то, что предписывал ей ее долг.
Глаза искали взглядом его глаза, на душе стало тепло – он тут, рядом, ему не все равно. Хотя бы не все равно. Но в животе все еще таился холод. И Роман сообразил, что идет он извне. Свободной рукой он скользнул под одеяло, тихо ойкнув от боли в плече и выудил оттуда нечто резиновое, сложно поддающееся описанию, наполненное водой и, по всей видимости, льдом, что лежало у него поверх перемотанного бинтами торса.
- Что это? – показал он Тохе «чудище», чуть приподнимая то над собой, какого владельцу Модуса не доводилось видеть прежде. Под недоуменным взглядом мужчины изучаемый объект булькнул утробно, перемещая внутри себя свое содержимое.

+1

8

Не знаю, сколько точно я просидел, просто держа за руку спящего от лекарств Одинцова и боясь шевельнуться, чтобы не разбудить его, но, видимо, вполне достаточно - задремал сам, хотя не заметил как. Из состояния полусна меня вывело ощущение сжатия пальцев, а негромкий голос помог окончательно стряхнуть с себя дремоту. Обращение же в той манере, которая никогда не вызывала во мне какого-то восторга и уж точно не находила отклика в плане применения именно ко мне, заставила чуть поморщиться, но все же не настолько явно, чтобы было заметно. Сейчас не до препирательств точно, тем более из-за такого пустяка. С тем, как не надо меня называть, мы разберемся позже. Куда важнее другое...
- Ты меня чертовски напугал, когда тебя по скорой увозили...
Вместо ответа на вопрос, который царапнул колюче, задевая за живое. Настолько задевая, что стало трудно дышать. Что я здесь делаю? Будто совсем чужой и посторонний настолько, чтобы ограничиться телефонным звонком и не примчаться тотчас же. Неприятно - и это еще мягко сказано...
- Вообще-то это вроде как грелка, но насколько я понимаю, сейчас у нее другое назначение.
Забирая у Ромы холодную штуковину и чувствуя полное отсутствие в ней тепла, я вернул ее на место.
- Пусть лежит, как врачи положили. Наверняка, для чего-то это нужно, а врачам виднее твое состояние.
Концентрируясь на предмете, я старательно прятал то ощущение негатива от вопроса, что очень охладил все разом. Да и что там говорить - мне просто стало неловко, что я как дурак караулил момент, когда он очнется вот ради этого удивления в голосе.
- Я рад, что ты пришел в себя. Если тебе что-то понадобится, то все будет. У тебя на работе в курсе о произошедшем, я сообщил - пришлось, чтобы тебе был предоставлен лучший уход. Ну, я, пожалуй, могу идти - надо вытащить чемоданы из машины и вызвать такси. Поживу у друзей пока...
Глупо, неловко, некуда деть все это разом накатившее. Я высвобождаю руку и встаю, только заслышав шаги у двери. И очень вовремя - зашедший врач просит ненадолго выйти, чтобы осмотреть больного.

+1

9

«Не все равно» оказалось, по всей видимости, просто ответственностью и чуткостью к ближнему, привитыми воспитанием.
Одинцов с непониманием снова взглянул в лицо Антона, замечая его неловкость. Ему важно было знать, как парень очутился в больнице, видел ли он то, что произошло с его … партнером? Да, увы, но похоже, что только партнером. И, похоже, что видел все же. Отсюда и сострадание. Только кому оно нужно? Только не Роману.
- Да, конечно, если ты передумал. Я понимаю, - сухо и резко ответил он, но рука с неохотой выпустила руку юноши. Пришлось прикрыть ненадолго глаза, чтобы прийти в себя от удара, который был в разы сильнее, чем тот, что был получен при столкновении с машиной. Когда они раскрылись вновь, серая радужка не отражала ни одной эмоции.
Сам дурак. Сам виноват. Сам придумал себе надежду на чувства и близость душ, шанс на счастье и жизнь с тем, кто дорог, и сам же во все это поверил, как когда-то в семнадцать лет.
- Спасибо за заботу, Антон. Ты всегда можешь тоже ко мне обратиться, если тебе понадобится помощь. Глэдис можешь навещать по желанию, - равнодушно убрав с живота то, что Тоха назвал грелкой, Роман откинул одеяло и, сделав усилие над собой, спустил ноги с кровати, уже сидя встречая вошедшего врача и старательно игнорируя тупую боль в теле.
- Можете не утруждать себя осмотром, милейший, я больше не ваш пациент, - холодная решимость во взгляде предупреждала, что подходить не стоит, лучше, чем любые слова. – Я хочу, чтобы мне немедленно вернули мои вещи, включая телефоны. Отказ от дальнейшего лечения в стационаре я вам подпишу. Ваши коллеги из частной клиники пришлют вам запрос на описание моего случая. И благодарю, что собрали то, что развалилось во мне, - врач недовольно скривился в ответ и пробурчал что-то типа, что в суицидах он не пособник, и развернувшись ушел. Повисла тишина. Одинцов медленно поднялся с постели на ноги и, придерживаясь за спинку кровати, сделал несколько шагов к окну.  Голова кружилась, но в остальном было терпимо.  Либо доктора тут действительно хорошие, либо не так уж сильно он пострадал. А может просто так кажется, потому что в висках стучит горечь.
- Подожди немного, - глядя в окно попросил он Тоху. – Сейчас принесут мои вещи, я подпишу бумаги и вызову такси тебе и водителя себе. Хоть так отблагодарю тебя за участие во всем этом…
На улице было серо и моросил дождь. Ощущение было, что он и не заканчивался с того вечера, когда Роман вышел из машины у супермаркета. И на душе у мужчины было также пасмурно. Удерживать Антона не было смысла. Он четко дал понять, зачем ему нужен Роман, и к чувствам это не имеет никакого отношения. И в ближайшее время в силу своего физического состояния, Роман ему это дать не мог.
Вошла медсестра с вещами и телефонами и, пока она проговаривала дежурные слова о тех обязательствах, что они снимают с себя, при уходе г-на Одинцова из больницы, владелец модельного агентства Модус уже искал в записной книжке старенького телефона нужные номера. В отличии от новомодного смартфона, который был полностью разряжен, заряд его батареи был полон еще на половину. Случайно перещелкнул на смс… Его смс, которыми они обменивались еще с поры встречи в клубе. Надо удалить, но рука не поднимается.
Хотелось спросить, зачем тогда была эта нежность в словах, но вместо этого с губ сорвался другой вопрос:
- Ты действительно хочешь сейчас уйти? – это «уйти» подразумевало, что возврата не будет. Рома, не глядя, подписал бумаги, протянутые ему работницей больницы. Все его внимание было приковано сейчас только к Антону. Там было все, что для него сейчас важно.

+1

10

Это было как озарение. Ну как ещё назвать то ощущение, что всё не так? Не так сказано, не так понято. Цензурнее слова не подобрать, зато в голове много эпитетов один другого краше и выразительнее. Для меня, для него, для всего происходящего в целом. Слушая, как Рома отказывается от врачебной помощи и попросту собирается уйти из больницы, я подпираю плечом стену и не верю своим ушам. И сделать бы что-то, но не при враче же, который не в меньшем замешательстве и явно недоволен безответственностью пациента к своему здоровью. Но упрямство Одинцова перевешивает - в палате остаемся только мы вдвоем. Второй этап офигевания начинается. Я пытаюсь собрать все сказанное в логический паззл, чтобы не упустить чего в попытке донести свое виденье ситуации до этого человека. До того, кого я не хочу потерять из-за нашего недопонимания. Потому что это оно и есть - чистой воды разное понимание и у обоих явно с дефектом. Пока я пытаюсь думать, приносят вещи и бумаги на отказ от лечения. Решимость Романа зафиксирована подписью на бумаге, медсестра уходит, а мне прилетает лишенный всякого эмоционального оттенка вопрос. Как будто о погоде спрашивает - только бы знать, подстроиться под любой ответ. К черту все ответы, все слова. Сейчас сложно исправить все, что мы наговорили друг другу до происшествия и уже в этих стенах, но я попробую.
- Если бы я действительно хотел уйти, я бы не сходил с ума, пока тебя оперировали, не ночевал бы под окнами в твоей машине, ожидая, пока меня пустят к тебе. Ты хоть понимаешь, что я чуть с ума не сошел, пока ты был в реанимации? И после этого ты говоришь "что ты тут делаешь?" как будто это тебя удивляет...
Замолкая, чтобы собрать опять разбегающиеся мысли, я сглотнул в напряжении. Нахер логику и все убеждения на словах, когда можно обнять, прижать к себе и поцеловать. Я не хочу убеждать, мне просто нужно, чтобы он почувствовал меня. Просто снова чувствовать друг друга - вот всё, что нужно нам обоим сейчас.

+1

11

Он уже называл адрес больницы для второй машины, для Антона, вызывая такси, и хотел обернуться, чтобы узнать, куда его вести, как тот заговорил. И Роман не оборачивался, боясь пропустить хоть слово. А после почувствовал его руки у себя на плечах. Повернул голову, чтобы встретиться в поцелуе с его губами. Девушка-оператор в трубке настойчиво спрашивала, куда ехать второй машине, но ласку губ было разорвать трудно. Поймав Тоху в объятья, некрепко прижимая к себе, поскольку весь торс болел от ушибов и швов, Одинцов заглянул в его глаза, стараясь найти ответы на свои вопросы. Но они как-то разом потеряли смысл и значимость. Он тут, и не хочет уходить – это было главнее фраз, которые они так и не научились, похоже, правильно строить.
- Не нужно машин, девушка. Я отменяю заказ, - дав отбой связи, Рома медленно провел пальцами по немного заросшей щетиной щеке парня. Он и правда не был дома все то время, пока Одинцова в больнице возвращали к жизни и старались не оставить инвалидом, был рядом.
- Тош, я только хотел спросить, как ты вообще тут оказался, как узнал, что я здесь. Я же помню только, что оставил тебя в машине. Мне сказали, что сюда со мной приехал мой двоюродный брат, - мягкая понимающая улыбка коснулась резко-очерченных губ мужчины, - я просто волновался, что и как с тобой в тот день было, - к лешему объяснения, они только все запутывают. Лучше поцеловать еще раз, почувствовать отклик, и плевать, если кто-то войдет и увидит. Это лучшее лекарство, чем все их уколы и таблетки. Так хотя бы ощутимо бьется сердце, и хочется дышать.
- Поедем домой? Ты за рулем, - выпускать из рук не хотелось, но не вечно же им так стоять у окна. – Поможешь мне одеться? Не так же идти… - босой, в больничной послеоперационной рубахе, сам с трехдневно не бритой физиономией, Одинцов дошел бы разве что до первого полицейского, после чего был бы быстренько определен в больницу, но совсем иного плана. В одну палату с каким-нибудь Наполеоном или Мефистофилем.
Стянув казенную одежду через голову, Рома сам присвистнул, оглядывая себя и обнаруживая синеву на плече и такие же подтеки, сочащиеся из-под бинтов.
- Могу сниматься в фильмах ужасов без грима, - попытался он пошутить, пряча неловкость перед Тохой, и вытягивая из стопки белья, принесенного медсестрой свою майку, изрядно попорченную. Ей самое место теперь на швабре для мытья полов. Рубашка была в более приличном состоянии, а вот пиджак придется выкинуть. Брюки тоже, но в них надо доехать хотя бы до дома. Но, чтобы их натянуть на задницу, нужно согнуться. А как это сделать, когда перемотан весь? И Роман растерянно и смущенно посмотрел на Антона.

Отредактировано Роман Одинцов (2016-11-15 15:06:17)

+1

12

Лучший способ устранить недопонимания работает и сейчас. Всего пара действий и становится легче. А сколько неприятностей из-за неправильного понимания чужих слов, сколько времени потеряно... Внутри что-то обрывается, когда я вижу глаза, где тоска сменяется теплом от того, что я просто взял и сделал первый шаг к тому, чтобы мы просто не потеряли друг друга в этом гребаном мире. В мире, где можно сбить человека и спокойно уехать... От этого я сделал глубокий вдох до боли в легких и только потом смог начать говорить.
- Я хотел догнать тебя и сказать, что ты не прав, но не успел. Ты очень резво слинял из машины, как будто сбежал от разговора. А я понял, что к чертям принципы и прошлое с хреновым опытом - я должен догнать и просто что-то сделать. Тогда вот не успел, перерывчик вышел, зато сейчас наверстываю.
На этом сбивчивом выражении пережитого с попыткой перейти к тому, что чувствую сейчас, я получаю обратное действие. В ощущении пальцев на моей щеке больше смысла, чем во всех словах. Одно касание, всего одно - чтобы накрыло безразличие ко всему вокруг, кроме того, кто рядом. Сейчас он - центр всего моего внимания, я отвечаю на возвращаемый поцелуй и сам же разрываю его, когда воздуха перестает хватать. И как раз вовремя, чтобы вспомнить о том, что Рома собрался уходить, а для этого ему надо одеться. А еще сказать о том, что мне эта его затея не нравится.
- Помогу, конечно. Но, знаешь... Мне, как твоему двоюродному брату, такое безрассудство совсем не по душе. Ты рискуешь своим здоровьем на самом деле.
Даже ирония по поводу родственных уз не могла скрыть серьезность моего недовольства и тревогу из-за того, что Одинцов просто наплевательски относится к своему здоровью.
- Ну побудешь моим чудовищем и посидишь дома под замком - делов-то.
Откликаюсь на просьбу в глазах и натягиваю на перебинтованного страдальца рубашку сразу, убирая в сторону то, что очень отдаленно напоминало сейчас майку. Затем настал черед остального. Присев на корточки, я натянул носки на босые ноги и посмотрел вверх.
- Не все мне тебя раздевать, на одевание я тоже очень способен.
Улыбаясь, я расправил ткань на икрах и посмотрел на брюки. Вид их оставлял желать лучшего, а точнее их просто можно было выкинуть.
- Погоди, у меня есть спортивные штаны - я принесу их сейчас. Думаю, тебе подойдут вполне.
Поднимаясь в полный рост и не теряя времени, я быстро покинул палату, чтобы не заставлять ждать в полуодетом виде.

+1

13

Все потеряло важность, и Рома почти не слушал то, что ему говорил Антон, он просто    не хотел выпускать его из рук, но пришлось.
- Ничем я не рискую, домой поездят из клиники, - ворчал он, на то, что его отчитали. Пусть отчитывает – это неожиданно приятно.
- Чудовищем? – улыбка заиграла на губах Одинцова при этом сравнении. Он бы рассмеялся, но смеяться было больно, поэтому лишь кашлянул. – Я не против, если ты будешь в роли красавицы, возвращающейся всегда вовремя, - мягкий подкол с нежностью в голосе и взгляде. Он сменился серьезностью и стеснением, когда юноша принялся одевать потерпевшего в ДТП.
Роман не привык, чтобы за ним ухаживали, и от смущения прятал глаза, когда Тоха натягивал на него рубашку и брюки. Не помогли даже слова, сопровождающие этот процесс.
- Тошка… - он хотел было остановить его и сказать, что сойдет и так, им же не свет выходить, а всего лишь до дома доехать, и грязные пятна на штанинах ничем этому не помешают, но не то чтобы не успел, просто прикусил язык. Ему нужно было время прийти в себя от неловкости и подумать.
Как только Антон скрылся за дверью, устремляясь за обещанными спортивными штанами, Одинцов опустился на кровать. Сил было еще не столько, сколько хотелось бы, да и в общем, что уж скрывать перед самим собой, голова кружилась, пошатывало и немного мутило. Но это скорее всего от голода. А что можно есть? Теперь даже у лечащего врача не спросишь, раз отказался от его помощи. Придется терпеть.
Телефон. Какое же это огромное подспорье для современного человека. Как раньше люди жили вообще без мобильных?
Он набрал номер своей секретарши и резко прервал ее причитания по поводу ее сожалений о том, что с ним случилось.
- Мне нужен телефон Свердлова. Пришли мне смс на этот номер. Основной пока не активен, - Федор Михайлович Свердлов был отличным хирургом, у него, приехав для того специально в Москву, оперировалась родная тетка Романа, когда той понадобилось делать пересадку сердца. У кардиохирургов, конечно, профиль не совсем тот, что нужен сейчас Одинцову был, но что-нибудь да посоветует.
Усталый взгляд серых глаз снова обратился в окно, встречаясь за стеклом с усталостью и тоской природы, выражающейся в дожде.
Имел ли он право сейчас просить Антона о помощи, жить с ним, когда будет для него только обузой? Наверняка ведь парню совсем не того хотелось, а разговор в доме Нестеровых и после лишь подтверждал это. Но нежность в карем взгляде сейчас и забота говорили об ином, да и отказаться от них было выше сил Романа. Стоило признать – он слаб. Слаб, потому что не может и не хочет быть без Тохи, пока есть шанс не расставаться, пока есть возможность смотреть в его глаза, ощущать ласку его рук на коже, и нужно научиться принимать его заботу. Главное не упустить момент, когда она станет ему в тягость.
Из размышлений Одинцова выдернул стук в дверь, и он на автомате ответил:
- Войдите.

+1

14

На работу Ольге пришлось идти одной. Стас очень любил свою супругу и очень не любил ее обманывать. Но в этот раз пришлось немного схитрить. Он сказал ей, что, позвонили из сервиса, где стоял на ремонте их автомобиль и просили заехать, дабы обговорить следующий этап работы. В сервис он и правда заскочил по пути в больницу, где лежал любовник сына, и, что в разы важнее, находился сам Антон, но задержался там совсем ненадолго. Напряжение в голосе отпрыска заставило нервничать. Интересно, это что это он должен сказать ему в глаза? Вроде, при последней их встрече оба были достаточно откровенны. А то, что отец работает в определенной системе и имеет достаточно связей для того, чтобы быть осведомленным в должной мере о некоторых вещах, и что будет проверять и собирать информацию о том, кто такой этот Одинцов, по мнению Станислава Михайловича, у Антона не должно было вызывать изумления. Не первый год, чай, он знал своего отца.

- Меня интересует, в какой палате лежит Одинцов Роман Сергеевич и в каком он состоянии, - девушка в справочном окошке проворно защелкала пальчиками по клавиатуре компьютера и очень быстро сообщила данные, спрашиваемые Нестеровым. С этим проблем не возникло. Впрочем, подобные сведения можно было получить даже по телефону, они выдавались без лишних вопросов, если на неразглашение не было особого указания от полиции, когда речь шла о фигурантах какого-либо дела, либо от адвокатов пациента, не желающего их предоставлять. Но коли уже приехал сюда, то можно и так спросить. Прежде, чем звонить Антону и сообщать, что он тут.
Одинцова уже перевели из реанимации в палату на отделении хирургии, и Стас решил не тратить время и деньги на очередные телефонные разговоры и пройти прямо туда. По словам работницы Справочного, этот их пациент собирался выписываться по собственному желанию.

В неожиданном появлении всегда есть свои преимущества. А тут еще и совпало, что как раз были часы приема в больнице. Он одевал на ноги бахилы и приподнял голову, чтобы взять вторую полиэтиленовую тапку, лежащую на стуле в холле, когда увидел, стремительно спешащую на выход фигуру сына. Нестеров хотел окликнуть Антона, думая, что сейчас они просто разминутся, но взгляд сфокусировался на белом халате, накинутом на плечи парня. Он не уходит, просто зачем-то бежит. В каком бы состоянии Тоша ни был, он не мог позволить себе уйти совсем в чужой вещи, в данном случае казенной. Это был шанс встретиться с Одинцовым наедине, и Стас поторопился с облачением своих ног. Через несколько минут он стоял у палаты №9 в таком же халате, полученном у дежурной медсестры в коридоре, в каком видел недавно Антона, и почти ничем не отличался от тысяч посетителе больниц, разве что в руках у него не было привычных по такому случаю гостинцев или цветов.

Прозвучало: «Войдите» в ответ на его стук, и он вошел в палату.
- Здравствуйте, Роман Сергеевич, - приветствие вышло сухим, официальным. Как и последующий вопрос. – Как ваше самочувствие?
Взгляд бывшего мента, подобный лучам аппарата рентгена, проникающий сквозь кожу и мягкие ткани к самым костям, сопровождал эти ни к чему не обязывающие фразы.
От былого лоска, с которым владелец модельного агентства появился недавно в его доме, почти не осталось следа. Физиономия небрита, щеки впали, рубашка поверх бинтов на теле, помята, брюки и вовсе грязные, разорванные. И да, Одинцов явно куда-то собирался.
- Я так понимаю, сведения о том, что вы изрядно пострадали в ДТП недавно сильно преувеличены. Или вы в таком виде и состоянии хотите куда-то ехать с моим сыном? Вам не кажется, что это несколько безответственно? Ладно, Антон еще ребенок, но вы-то взрослый человек и должны понимать, что творите, - упрек хоть и был, но звучал довольно мягко. Нестеров не хотел повторной ссоры, он просто выражал свое отношение к происходящему. Как отец.

Отредактировано Станислав Нестеров (2016-11-21 15:13:42)

0

15

Одинцов дернулся, как от пощечины, услышав приветствие, произнесенное хорошо запомнившимся ему голосом, хотя и слышать его довелось лишь в единственную встречу. Он резко обернулся, и едва не подскочил с постели, но вовремя одумался – скакать горным козлом по палате сейчас смысла не было никакого, да и организм без особой благодарности отнесется к подобному поступку.
Неужели Антон общался с отцом в эти дни и сообщил ему о приключившимся с любовником? Вряд ли. Тут не стоило скидывать со счетов, что отец Тоши был в прошлом ментом. Только за каким лядом ему понадобилось узнавать что-то об Одинцове, и уж тем более не зачем было тащиться собственной персоной навещать пострадавшего в ДТП. В любом случае, делать какие-то выводы на этот счет было рано, да и по сути, какая теперь разница? Пришел и пришел.
- И вам не хворать, Станислав Михайлович, - сухо откликнулся он, оправляя ворот застегнутой рубашки, угол которого топорщился. – Самочувствие, как видите. Сносно, - вопрос хоть и был риторическим, в отличие от последующих, но Роман не оставил и его без внимания. Внутренне он весь подобрался, готовясь к очередной порции обвинений и упреков, и не ошибся. Только в этот раз они звучали более дружелюбно, что ли… В глазах Одинцова подозрение смешалось с настороженностью и удивлением. Это откуда вдруг такая благостность? Как бы там ни было, зайди Нестеров-старший в палату четверть часа назад, возможно, он и получил бы своего сына обратно, но не после того, как они с Тохой объяснились без помощи слов, поцелуями и объятьями. Сейчас Рома верил, что нужен ему, и не только как сексуальный партнер, он чувствовал тошкино тепло и видел в его глазах нежность и заботу. От последней становилось немного не по себе, но стоило попытаться довериться и подпустить к себе ближе. Как никого и никогда. И тут придется ломать себя, ломать свои принципы и привычки. Это немало и трудно. Однако, за ласку в карих глазах попробовать стоило. Правда, где потом искать Одинцова, если все окажется напрасным? Об этом думать не хотелось. Если прыгать с обрыва в омут отношений, полных серьезности и ответственности друг за друга, то делать это без раздумий. Иначе, всегда найдется тысяча и одна причина, почему не стоит.
- Да, мы собираемся с Антоном ехать домой. Где я закажу себе лучшее медицинское обслуживание, которое можно получить в Москве за деньги. Вы же, наверняка, уже выяснили, какого состояние моих счетов в банках. Надеюсь, что удовлетворены. Ваш сын ни в чем нуждаться не будет. Здесь, - небрежный жест рукой обвел воздух палаты, подразумевая больницу в целом, - недурные врачи. Но я люблю получать лучшее. Хотя это вы уже должны были заметить, - усмешка, за которой не показались разве что клыки скалящегося хищника, готового защищать свое логово, досталась бывшему менту. – И, разумеется, я не сам поведу машину, вы же знаете, что у Антона тоже есть права, так что, о какой безответственности вы говорите?
Ситуация, как и сама повторная встреча с Нестеровым, начала раздражать. В конце концов, он не мальчик давно, чтобы перед кем-то оправдываться, будь то даже отец парня, с которым он собирался жить. Поднявшись с постели, Роман осмотрел свои брюки еще раз и попытался стереть с них засохшую грязь о нижний край больничной кровати. Доедет и так, надо только найти Тоху.

0

16

С бахилами в одной руке и копаясь в чемодане свободной в поисках тех самых штанов, что обещал принести взамен того, что осталось от одинцовских брюк, я не сдержал улыбки, стоило подумать о том, что сейчас он там ждет - ждет, когда я закончу одевать его и поведу домой. Такой непривычно беспомощный и нуждающийся в том, чтобы о нем заботились. А больше всего во всем этом неожиданно то, что он какое-то время будет под моим контролем. Не то, чтобы мне была присуща тяга все контролировать, но помечтать о том, как он будет сидеть дома и не пропадать на работе как обычно - вот что несказанно радовало. С этой мыслью я закрываю багажник, жму кнопку сигнализации и мчусь обратно в больницу, где в холле наспех надеваю бахилы и возвращаюсь в палату к Роме. И замираю возле двери, слыша разговор об ответственности. Голос Ромы звучит как парирование, а потому я угадываю интуитивно, что там за дверью совсем не коллега Одинцова и не кто-то из его родственников. Да и потом, с кем ещё ему говорить в таком тоне и упоминать меня? С учетом того, что это мой отец в курсе произошедшего и конкретно моего местонахождения, разумеется. Можно остаться снаружи и подождать, но как-то не хочется слышать, как эти двое делают свои выводы в мое отсутствие, а потому я захожу и прерываю их общение.
- Я принес тебе штаны, так что расстегивай ремень, чтобы я довел дело до конца. Потому что в этом ты отсюда не выйдешь.
Начинаю сразу с основного, обращаясь к Роману, и только потом смотрю на отца. У меня к нему не так много вопросов, но достаточно и одного. Или двух.
- Откуда ты узнал, что его сбила машина? И где сейчас твой джип?
Может, я и полон подозрительности и неверия, но пусть он скажет что-то такое, что убедит меня в непричастности к произошедшему.

+1

17

- Не стоит так волноваться, Роман Сергеевич, - красноречивый взгляд Нестерова-старшего устремился к штанам Одинцова, низ которых тот пытался очистить весьма мудреным способом. – Если вас напрягает мое присутствие, или же оно по каким-то причинам вам неприятно, достаточно об этом просто сказать, - сладкой патокой текла речь бывшего майора милиции, который видимо никуда не торопился, и уходить в том числе. Он оставил без признаков внимания вдохновенную речь владельца модельного агентства, касательную его счетов в банках. Зачем отрицать или подтверждать очевидное? Первое выглядит глупо, второе никому не нужно. – Я достаточно вежливый человек, для того, чтобы никого не обременять своим обществом. И тем не менее, я благодарен вам, что взяли на себя труд и пояснили для меня происходящее.

Значит, они все-таки едут домой к Роману. Оба. И просьба Антона приехать в больницу никак не связана с желанием мальчика вернуться домой. Да, действительно у Тоши были водительские права, и он даже иногда брал отцовскую машину, а иногда брал без спроса, и думал, что отец об этом и не узнает. Отец и делал вид, что не замечает, что бензин из бака в некоторые ночи буквально испаряется, что изменяются цифры на счетчике пробега, что в салоне можно почувствовать с утра посторонние запахи и обнаружить подозрительную чистоту… Но это те мелочи, которым Стас не придавал значение. Мальчишки всегда останутся мальчишками, и взять покататься отцовскую машину – не большой грех, и вовсе не проступок. Сам угонял по молодости у деда в деревне старенький мопед, катя его без завода до опушки леса, а под утро прятал взгляд от своего предка, в надежде, что тот не слышал ночью рычания мотора где-то вдалеке. Однако, к стыду своему, Нестеров должен был признаться – он понятия не имел о том, как хорошо Антон управляется с автомобилем. Ему достаточно было того, что тот по утрам был жив-здоров, а их «Гелик» цел и не царапан.

- Я, пожалуй, подожду своего сына снаружи, тут я по его желанию, и рад, что вы благополучны… - он уже хотел попрощаться и величаво выплыть из палаты, подобно океанскому лайнеру, как дверь распахнулась и мимо него пролетел Антошка с какой-то тряпкой в руках, которая при ближайшем рассмотрении оказалась его брюками от спортивного костюма, который они с Ольгой купили сыну по весне. Неужели он уже тогда был таким не таким, как им бы с матерью хотелось? Всегда Тоша был, если не робким, то стеснительным мальчиком, а сейчас он решителен и уверен в себе и даже пытается командовать. Что это за метаморфоза? Либо он уже давно научился хорошо прятать свои чувства, мысли и желания, свое истинное я, либо его родители совсем ослепли и поглупели. Стас не смог себя заставить выйти, он как завороженный смотрел на то, с какой заботой Тоха бросился к этому взрослому мужчине и с каким напором диктует ему свои желания. Тут было от чего впасть в ступор. И Стас даже не понял смысла вопросов, адресованных ему.
- В ремонте, - машинально ответил он, заставляя себя отвлечься от созерцания шокирующей его картины. И только когда посмотрел сыну в глаза, понял, о чем тот спросил сначала. – Ты забыл, где я работаю и где работал? На визитке твоего… - Нестеров попытался подобрать правильное слово, которым назвать Одинцова в отношении Тохи, - … друга, не было указано адреса проживания. Пришлось узнавать по своим каналам. Хотел навестить вас, посмотреть, как ты устроился. И узнал от бывших коллег про ДТП. Но, как я понимаю, еще никак не устроился, - вид Антона мало отличался от того, в котором Стас видел сына в последний раз. Одежда та же, и вид неухоженный, помятый.

0

18

В который раз мысленно удивившись покладистости Нестерова-старшего, Роман негромко хмыкнул, но задерживать папашу Антохи не стал. Не всегда важно оставить за собой последнее слово, гораздо правильнее иногда промолчать, оставив право следующего хода за собой. И он промолчал. Однако, покинуть палату бывший мент не успел, едва не столкнувшись в дверях с ураганом в образе собственного сына.
- Тош, да я так доеду…- начал было Одинцов, но осекся, наткнувшись на упрямый взгляд любимых глаз. – Спорить сейчас, да еще при родственнике парня, не хотелось абсолютно, и Рома послушно расстегнул ремень и позволил себя переодеть. Было неловко. Неловко вдвойне от присутствия в палате постороннего человека, демонстрировать при котором свою слабость и временную зависимость было нежелательно. Но уж лучше поскорее покончить с этим и убраться уже из больницы к себе в берлогу, прихватив с собой Антона. Хотя было неясно, кто кого в данном случае забирал с собой. И это раздражало.
Вопросы сына к отцу и ответы последнего немного прояснили, откуда Станислав Михайлович узнал о приключившимся с владельцем «Модуса». Тоха определенно ему ничего не говорил.
- Вы могли позвонить и узнать все лично и без лишних хлопот.  Хотя бы попытаться. Но я сомневаюсь, что найду ваш номер телефона в списке пропущенных, когда включу свой мобильный, - Одинцов оглядел себя в тренировочных. Чуть коротковаты, но чистые. Он благодарно улыбнулся Антохе. – Костюм по пути в мусор закинем, - приговор испорченному в дорожном происшествии был вынесен окончательно и обжалованию не подлежал.
Романа немного удивило в происходящем то, на что Тошке батькина машина, если у них своя под стенами больницы.
- Да доедем на порше, я вполне в состоянии влезть в него, и он удобен, - не подозревая истинных причин, которыми был вызван интерес мальчишки к отцовскому джипу, Одинцов истолковал все по-своему.
- Станислав Михайлович, если вы так волнуетесь и желаете взглянуть, где будет жить ваш сын, - чертовски дрянно, что они так и не доехали тогда до квартиры, но исходить приходилось из того, что уже есть, - можете проехать с нами. Чтобы потом не подсылать к нам никого, кто бы мог доложить вам эти сведения, - усмехнувшись, Рома взял Тоху за руку и мягко пожал ее, стараясь вложить в рукопожатие, что все хорошо, всю свою благодарность за то, что он здесь, и все свои чувства, которые привыкли прятаться в глубине души и очень робко вылезали наружу, проявляя себя.
В другую руку, Роман подхватил грязные и рваные шмотки, и постарался ровно, не пошатываясь, выйти из палаты, едва заметно опираясь на Тошку.
Нестеров-старший не только пошел следом за ними, приняв приглашение с полной невозмутимостью, но после недолгих препирательств сам сел за руль, дав возможность сыну усесться рядом со своим «другом», и уверенной рукой опытного водителя повел порше по указанному адресу, который ему и без того уже был хорошо знаком.

0


Вы здесь » Прогулки по Москве » -Архив игровых тем » В болезни и здравии


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC