Прогулки по Москве

Объявление

Добро пожаловать!

Рейтинг игры 18+!
Новости:

УРА! НАМ ПЯТЬ ЛЕТ!

С ЧЕТЫРЁХЛЕТИЕМ, "ПРОГУЛКИ"!

Новогодний Декамерон

Огромная благодарность нашему любимому Костику за новый, чудесный дизайн, за помощь проекту и за поддержку в эти нелёгкие для нас времена. Спасибо, друг!

НАМ - ТРИ ГОДА! ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!

НЕ ПРОХОДИМ МИМО! НА ФОРУМЕ МНОГО ИНТЕРЕСНОГО! КОНКУРС "ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА"

КОНКУРС "УГАДАЙКА!"

ВНИМАНИЕ: ОБНОВЛЕНИЯ НА ФОРУМЕ, СЛЕДИМ И УЧАСТВУЕМ!

ПОЗДРАВЛЯЕМ ОДНОГО ИЗ САМЫХ СТАРЕЙШИХ И ПРЕДАННЫХ УЧАСТНИКОВ АРСЕНИЯ БАРСОВА С ВСТУПЛЕНИЕМ В АДМИНИСТРАТИВНУЮ КОМАНДУ!

АДМИНИСТРАЦИЯ ФОРУМА ВЫРАЖАЕТ ОГРОМНУЮ БЛАГОДАРНОСТЬ ВАРЕНЬКЕ ЗИМИНОЙ ЗА СОЗДАНИЕ ЧУДЕСНЫХ НОВОГОДНИХ АВАТАРОВ ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ МОСКВЫ!


ЭТОТ ГОРОД НАС МАНИТ, ЭТОТ ГОРОД ПЛЕНИТ,
И КАЖДАЯ УЛИЦА ЗДЕСЬ КАК МАГНИТ
ДЛЯ УДАЧИ, ДЛЯ СЛАВЫ, ДЛЯ КРУПНЫХ ПРОБЛЕМ,
ДЛЯ ЛЮБОВНЫХ ИСТОРИЙ, СЕРЬЕЗНЫХ ДИЛЕММ.
ЭТОТ ГОРОД БЕЗ ПРАВИЛ, ЭТОТ ГОРОД – СУДЬБА.
ВЫБИРАЙ ЖЕ ДОРОГУ!
ЭТО - НАША МОСКВА!



ЖАНР ИГРЫ - реальный мир
СИСТЕМА ИГРЫ - эпизодическая
РЕЙТИНГ - 18+
ВРЕМЯ - реальное


В МОСКВЕ - РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ. ОСЕНЬ 2016.

МОСКВА РАСКРАШЕНА В БУЙСТВО КРАСОК ЗОЛОТА И БРОНЗЫ, И ХОТЬ НА УЛИЦЕ УЖЕ СТАНОВИТСЯ ХОЛОДНО И ПРОМОЗГЛО, В ДУШАХ ЕЁ ЖИТЕЛЕЙ ПО-ЛЕТНЕМУ ТЕПЛО И СОЛНЕЧНО. НАЙДИ СВОЙ ОСЕННИЙ МАРШРУТ И ПРОГУЛЯЙСЯ ПО ДОЖДЛИВЫМ УЛОЧКАМ МОСКВЫ!






Наши партнеры:

Красная зона Станция .Север. Deadly Sins

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Прогулки по Москве » -Прошлое » Змей-искуситель


Змей-искуситель

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

1. Название:
Змей-искуситель
2. Участники:
Константин Романов, Матвей Крушинский
3. Время и место:
Август 2014 года
4. Краткое содержание:
Знакомство религиозного мальчика с эпицентром разврата и прочих грехов в единственном и неповторимом лице.
5. Статус / рейтинг:
Реальное событие, слеш.

+1

2

Ярко сверкающая на солнце Ауди плавно припарковалась у обочины, чем вызвала оживление группы парней, сидящих на ограждении дороги, как воробьи. Ребята ладно и почти синхронно соскочили с насеста, улюлюкая, свистя и приближаясь какой-то общей на всех вальяжной походкой.
Из машины вылез молодой парень, снимая с носа солнечные очки «авиаторы», небрежно бросая их на переднее сиденье. На нем свободные легкие штаны и эластичная майка, что роднит его с подходящей компанией. Все они одеты в вещи, минимально сковывающие движения тела.
- Опаздываешь, Романыч, - немного картаво говорит коротко-стриженный брюнет с ежиком волос на голове.
- Да иди ты, - добродушно отзывается Костя.
Он подходит к каждому, приобнимая товарищей и похлопывая их по плечу, бросая короткие фразы приветствия.
Обычно их собирается пятеро – Фил, Саня, Михей и Серж. Последний сегодня отчего-то не пришел. Видимо, шибко занят на работе.
Ребята мерно загудели, обсуждая что-то свое, и лениво перепрыгнули заграждение, направляясь к зеленому скверу, где на относительно чистой траве, не сильно запыленной вездесущими автострадами, можно было размяться. Они посмеивались, обменивались отрывистыми репликами, растягивая конечности и разогревая мышцы под ярким летним солнцем. Костя недовольно морщился, бормоча уже второй раз про затонированные контактные линзы в глаза. Фил, самый молодой парнишка из всех, ему только семнадцать исполнилось, усмехается, что, мол, линзы тоже выпадут от таких нагрузок и прыжков, что им предстоят.
Паркур. Костя занимается им уже три года, они с картавым Саней наравне. Фил только год как присоединился к их группе, а Михей – высокий блондин двадцати пяти лет – в этом деле уже семь лет или даже больше. Он все реже выбирается в городские условия, предпочитая облюбованную паркурщиками заброшенную стройку, где никто не увидит, как он лажает. К сожалению, после перенесенной болезни, Миша стал набирать вес в два раза быстрее, чем раньше, и контролировать этот процесс стало сложно. Тем не менее, парень хобби не забросил, изнуряя свое непокорное тело тренировками, бросая в прыжки и маневры даже с лишними килограммами.
Костя им восхищался в какой-то мере, признавая про себя, что на его месте, скорее всего, просто бы уже опустил руки, устав бороться с ожирением, преследующим по пятам, как голодный шакал. Он и сейчас посматривал на Михея краем глаза, на его взмокшую быстрее всех рубашку, и мысленно аплодировал ему.
- Побегаем по городу? – спросил юный Фил, тощий, как тростинка. И как его ручки выдерживали, когда он падал на них? Чудо, но у парня до сих пор не было ни единого перелома. Как, впрочем, и у Кости, который списывал это на везение и, конечно же, свою гениальность вкупе с уникальной ловкостью, как-то не особенно страдая от отсутствия скромности.
Вопрос был излишним, ведь не зря же ребята собрались именно здесь, а не ближе к окраинам, к заброшенным местам или лесам с естественными преградами. Сегодня они будут шокировать людей и, возможно, бегать от полиции. Впрочем, последние обычно сквозь пальцы смотрели на таких «нарушителей закона», если, конечно, кто-то особенно наглый чуть ли не по форменной фуражке пробегал.
Михей, как главный, перечислил названия улиц, по которым группа паркурщиков будет пробегать, ловя на ходу все выступающее и экстремальное. Он сделал мысленный круг и вернул их команду в исходную точку. Костя сразу же возжелал исполнить свой фирменный трюк и, не сбавляя хода, заскочить в машину, предварительно откинув крышу, крикнуть «Чао!», да так и укатить. Дешевое фиглярство, но Романову отчего-то к лицу такие выходки.
Но исполнить сей привычный для всех трюк Константину не удалось…
День был просто замечательным. Солнце нагрело асфальт, податливо подставляющий свою, казалось бы, бесконечную гладь под резиновые подошвы кед и сильные пальцы паркурщиков. Ребята немного разбежались, чтобы не мешать друг другу, начиная с простых прыжков с места, не сбавляя скорость. Кто-то закручивал разогретое тело вбок, кто-то рывком швырял вперед, перекидываясь через собственную голову, Саня решил пройтись обычным «колесом». Что ж, надо признать, этот «выход на сцену» удался на славу – на парней тут же направились удивленные взоры десятков скучающих, угрюмых прохожих.
С каждым пройденным десятком метров, трюки только усложнялись. И вот, Фил уже нагло «пробежался» руками по столу уличного кафе, а Костя выбросил гибкое тело вперед, вытягиваясь в воздухе в струнку. Он приземлился на ладони, крепко хватаясь за выступ попавшегося парапета, и выбросил вперед ноги, изображая какой-то поистине животный, кошачий прыжок. Едва его кеды коснулись твердой поверхности, Костя совершил высокий прыжок-переворот, забираясь еще выше по городским препятствиям, а затем мягко спрыгнул вниз.
Адреналин в крови бурлит, а мышцы рук и ног напрягаются так сильно, что проступают вены. Тем не менее, со стороны это выглядит так, будто парни летают без каких-либо усилий. Будто это у них в крови.
Под конец «круга» Костя уже чувствует усталость во всем теле, но швыряет себя в прыжки, как раньше, не давая слабины. После прыжка бежит, вырываясь на финишную прямую, завидев уже свой ярко-красный автомобиль, как из-за угла выскакивает молодой парнишка с длинноватыми светлыми волосами.
Романов бы не был Романовым, если бы упустил такого красивого человека. Он любит собирать вокруг себя «элиту и бомонд», если не по статусу, то по внешности, но знакомиться на улице, когда на тебе пропотевшая майка и спадающие штаны, считает не очень удачливым способом расположить к себе избранника. Впрочем, удержаться от невинной шутки просто не может, и, совершив каскад из трех прыжков, Константин, как вкопанный останавливается носом к носу с оцепеневшим от удивления и неожиданности блондином.
Кривовато усмехнувшись, посчитав этот жест достаточно обольстительным для тех, кто «в теме», Костя нагло и беспринципно касается звонким поцелуем губ паренька и, пока тот соображает, лихо отбегает назад, прыгая через голову уже в обратном порядке, отдаляясь от незнакомца все больше.
Поодаль Константин останавливается, вскидывает руки вверх, как победитель, и уже спокойно следует к своей машине, даже и не думая, что блондинчик может возмущаться или, тем более, полезть на него с кулаками. Это же всего лишь шутка… не для гомофобов.

Отредактировано Константин Романов (2014-12-10 21:47:36)

+1

3

Обычный стандартный день, наполненный подготовкой к учебе в престижном ВУЗе, а потом посещением библиотеки. Грызть гранит науки было непросто, все же уровень тут серьезный и не хочется выглядеть недоучкой, но Матвею нравилось. Он привык к интенсивным занятиям, когда вокруг только книги, разной тематики, жанров, направлений, по-разному интересные, но фактически только они были его настоящими собеседниками. Не смотря на то, что Матвей был довольно общительным, друзей у него было мало. Да, приятельские отношения с одноклассниками, которые не раз прибегали к его помощи, если действительно хотели разобраться в каком-то вопросе, но дружить так, как обычно делают мальчишки, с ним не получалось. Списывать просто так он не давал, что моментально сужало «круг поклонников», а порой вызывало столь сильное недовольство, что и до драк доходило. Вот только драчуны с удивлением обнаруживали, что заучка, оказывается, может не только подставить другую щеку, но и по зубам дать. Конечно, до катастрофичных побоищ дело не доходило – весть о том, что парнишка может за себя постоять, стучать и жаловаться не бегает, разнеслась быстро и драки постепенно сошли на нет. Другим препятствием для крепкой дружбы был образ жизни всей семьи. Точнее родителей и двух младших детей – Матвея и Насти. Дети никогда не были предоставлены самим себе, праздное времяпровождение было им не знакомо. Если уроки были все выполнены, и дополнительной подготовки не требовалось, кружков и спортивных секций не было, то мать устраивала семейные чтения. В ход в основном шла классическая литература – все равно русская или зарубежная, потом прочитанное обсуждалось. Матвей не всегда разделял выбор произведения – от некоторых хотелось только зевать, но деваться было некуда. Все лучше, чем в душной церкви стоять. Но такие мысли Матвей старательно гнал от себя, но вот как на духу – он бы лучше еще раз «Сагу о Форсайтах» прочитал, чем поклоны бить и слушать причитания бабок о том, как приятно видеть молодых истинно верующих. А вот Матвей не был уверен, что он такой уж истинный. Порой его одолевала немыслимая тяга наплевать на молитвы, книги и учебники, хотелось сорваться из дома и вместе с мальчишками до ночи гонять мяч на школьном стадионе, или в кино пойти и посмотреть все фильмы подряд, на которые только можно будет прорваться. Ведь его старшие братья и сестра с мужем ходили в кино, на какие-то концерты, у них даже телевизоры и компьютеры дома были! А им не позволено было о таком мечтать. Хотя, мать периодически устраивала проповеди на тему, что старшие отвлекаются на праздности, но толку от этого не было. Те отвечали, что уже выросли и могут сами выбирать, чем им в жизни заниматься и как тратить собственное время. Порой Матвею хотелось поскорее вырасти и тоже распоряжаться собой так, как он считал нужным. Но пока он мог только учиться, тайком читать книги, которые мать бы не одобрила, и выкраивать время на редкие походы в кино.
Сегодня он тоже пошел, но засиделся в библиотеке, и времени на развлечение уже не оставалось. Ничего, еще успеет.
Спеша домой Матвей заметил странное оживление на улице, и, присмотревшись, сглотнул. Легкие, ловкие, словно не подчиняющиеся законам физики парни, такие же как и он, но… но такие от него далекие даже в этих свободных движениях. Как сильные птицы или дельфины, выпрыгивающие из воды, чтобы тут же в нырнуть в волны и нестись наперегонки с кораблем. Пораженный великолепием этих мнимо простых трюков Матвей остановился, едва не открыв рот от восхищения. И тут на него свалилось чудо, только что не в перьях. Один из ребят, которого он не заметил сначала, приземлился прямо перед ним. От неожиданности Матвей замер, как истукан, не в силах вымолвить ни слова, а парень взял и поцеловал. И без того удивленно распахнутые голубые глаза моргнули и раскрылись едва ли не больше, чем до этого. Рука как-то сама по себе поднялась и пальцы прижались к губам, которые еще чувствовали недавнее прикосновение других губ. Матвея еще никогда никто не целовал. Так не целовал. В губы. А парень, сделавший это уже шел к машине, всем своим видом показывая, что для него все это просто шутка.
Что подтолкнуло Матвея, он не понял. Никогда он не был скандальным, старающимся разобраться с тем, кто вел себя каким-то неподобающим образом. Но вдруг сейчас он не смог промолчать.
- Вы с ума совсем сошли?!
Гневный голос внезапно стал хриплым, горло сдавило, но он продолжил.
- Вам заняться нечем?
А пальцы еще скользили по краю нижней губы, продлевая странное ощущение от мимолетного поцелуя-шутки.

+1

4

Парнишка, выбранный случайной жертвой, неудачно попавший в нужное место в нужное время, замер, как громом пораженный. Глаза его распахнулись, и внутри взметнулись мириады эмоций. Жаль Костя не был превосходным психологом, чтобы прочесть то, что была написано на лице блондина, да и с такого расстояния просто не видел мелкие детали. Ясно было лишь одно – эмоции забурлили, как в переполненном чане, выплескивая самые разнообразные сочетания.
С пару секунд парнишка стоял безмолвно, только лишь руку поднял, прикасаясь к своим губам, будто не веря тому, что произошло с ним. А потом обрел голос, и даже начал кричать на компанию, подтянувшуюся к Косте, похлопывающую ему по плечам ободряюще. Все они были взмокшими и тяжело дышали, но улыбки и глаза сияли ярче любого солнца. Это было больше, чем хобби, это можно было сравнить разве что с ритмом жизни.
При звуке хрипловатого голоса ребята замолчали и даже поубавили свои добродушные ухмылки, один Костя не спускал с лица голливудский идеал. В его голове противный комический голос, который он ставил на одном из занятий в театральном учебном заведении, передразнивал блондина: «Вам заняться больше нечем?». Неуловимый жест, означающий, что все в порядке и под контролем, и шатен двинулся вперед, отзываясь сначала издалека:
- А у тебя есть другие предложения? – крикнул он, пружинистым шагом приближаясь к замершему парнишке. Прохожие посматривали косо, но вмешиваться не спешили. То ли не чувствовали угрозу от одного парня, шагающего на другого, то ли им было плевать на судьбу случайного незнакомца. Костя и сам надеялся, что не выглядел чересчур нахальным в том плане, что боялся спугнуть милого зайчика, который замер перед ликом настоящей змеи.
«Не убегай, прошу», - мысленно протянул Романов, подмечая, что руки ото рта парень так и не убрал. Он не пытался утереться брезгливо, не сплевывал, не закрывался от возможного повторного поцелуя. Просто прикасался к своим губам, будто после этой шалости с ними произошло какое-то чудо, и блондин не мог поверить собственным ощущениям.
- Может, расскажешь мне, чем мне заняться и что ты делаешь сегодня вечером? – белозубая улыбка разошлась еще шире. Уж чего-чего, а угрозы Костя точно не представлял. Максимум в чем его можно было подозревать – это в ехидстве и насмешках, только вот он, не смотря на веселый тон, говорил вполне серьезно. Чем черт не шутит? Может, этот беленький зайчик-трусишка на самом деле в теме? А может еще не осознал этого, боится себе в этом признаться. С близкого расстояния Костя уже пытался рассмотреть это на точеном лице.
Незнакомец был недурен собой. Ценитель красоты оценивал это приятное личико на очень высокий балл, а посему – с чего бы и не забросить пробный крючок? Авось рыбка вытянется большая. Романов не стеснялся заводить знакомства на улице, в других людных местах, таких как – торговые центры, рестораны, бары, клубы. Ну, в последних-то сам бог велел. Костя был уверен в себе, красив, обаятелен и сексуален, скромностью не обладал от слова «совсем», так чего же он терял? Ровным счетом ничего.
Ну, фыркнут презрительно: «отъебись, пидар», - на этом жизнь не остановится. Уж точно не у Романова. Пожмет плечами и дальше пойдет. Ошибся, с кем не бывает. Один только раз чуть не словил в морду от миловидного на вид мальчишки. Недооценил, что и такие милашки могут оказаться боевыми гомофобами. Благо, реакция у Кости хорошая, успел увернуться от летящего кулака. Драться не стал, ретировался с поля битвы. Что-то кому-то доказывать он не собирался. Да и драться не любил – внешность можно было попортить, а это считай смерти подобно.

+1

5

Мир как-то странно сузился, словно Матвей смотрел через маленькое окошко объектива. Даже края как будто бы размылись, выделяя в центр подтянутую фигуру парня, который только что показывал такие трюки, что под силу только сумасшедшему. Именно сумасшедшему, потому что ни один гимнаст или акробат не станет вот так запросто, как между делам целовать посреди улицы. Матвея опять словно жаром обдало от одной только мысли, что все теперь не так, все сбилось в один миг, спуталось и завертелось из-за этого дурацкого поступка. Зачем нужно так поступать? Зачем нужно лезть к людям, когда они не просят, когда они заняты и должны думать только о том, что нужно еще выполнить намеченные задания, нужно прочитать… прочитать… Матвей силился вспомнить, что же он наметил на сегодняшний и ближайшие вечера из классической зарубежной литературы. Ему казалось, что это важно, что это поможет привести чувства в порядок, что этот поцелуй, все еще обжигающий фантомным касанием, отпустит его из своего плена. Но мысли отказывались работать в нужном порядке, они вновь и вновь возвращались к мимолетному происшествию, подчеркивая, что парень не исчез, не отправился по своим сумасшедшим делам. Нет, он возвращался, что-то говорил или спрашивал. Его голос звучал как сквозь вату, пробираясь между упрямых вязких волокон, достигая ушей, посылая странные особые сигналы в мозг, запуская его в работу, но не в том направлении. По-хорошему Матвей должен был бы смолчать, одарить праздного наглеца холодным презрительным взглядом. Так надо было бы поступить, так поступила бы мать. Именно мать, потому что отец даже на секунду не затормозил от такой дерзости и отпор дал бы сразу, а вот Матвей растерялся. Парень приближался и с улыбкой наблюдал за молчаливой капитуляцией, и Матвей, наконец, очнулся, ответил, вместо того, чтобы просто уйти подальше от любителя рискованных развлечений.
- Есть, - светлые пряди упали на лицо от слишком резкого кивка. – Вместо того, чтобы напрасно рисковать здоровьем и мешать другим людям лучше бы… мусор собрали!
Про мусор получилось так глупо, по-детски, что на щеках моментально появился яркий стыдливый румянец, который очень шел юноше. И только сейчас он немного опомнился и убрал руку от губ. Жест тоже получился нервным, резким, с головой выдающий охватившее его волнение.
- У меня все вечера заняты, - попытался взять себя в руки Матвей, заговорив немного тише и, как ему казалось, спокойнее. – Я к учебе готовлюсь.
До начала учебного года еще было порядочно времени, прием на обучения давно был завершен, вся нормальная молодежь отрывается в меру своих возможностей, но у Матвея никогда не было времени для подобного времяпровождения и в чем-то он, безусловно, мог позавидовать ребятам, только что практически парящим над землей против всех законов физики и физиологии. И он на самом деле порой завидовал тем, кто может вот так бездумно тратить свое время, расслабляться, отдыхать, не мучаясь угрызениями совести по поводу бесполезности подобных занятий. В школе его хвалили за то, что он такой усердный, родители не терпели лоботрясничества, следя за тем, чтобы каждая минута времени была потрачена с пользой если не для мозга, то для души. А Матвей украдкой, ругая себя и обещая Ему, что больше так не будет, слушал музыку с телефонов или плееров друзей, изредка смотрел с ними фильмы и мечтал о собственном компьютере, чтобы не отчитываться никому за каждую минуту, проведенную во всемирной паутине. Конечно, он понимал, почему отец так строго отслеживает почти каждый его шаг – соблазнов, посланных им на погибель души, много и нужно постоянно быть начеку, но он ведь тоже не ребенок, чтобы поддаться искушениям.
А искушение сейчас неторопливо подходило, улыбалось приветливо и дразнило ехидным тоном. И Матвей дрогнул.
- А вы сколько тренировались, чтобы вот так делать?
Он едва не сказал «летать», но в последний момент исправился. Ко всем своим несомненным достоинствам Матвей еще и спортом занимался. Не делая из этого культа, просто мальчишке, много времени проводящего за книгами и учебниками, требовался выплеск накапливающейся энергии, а школа предоставляла большой выбор спортивных секций. Тело привыкло к постоянным физическим нагрузкам, требовало их, но это были занятия обычной легкой атлетикой – на каратэ папа разрешения не дал. До девятого класса Матвей еще и на футбол ходил, но с переходом в старшие классы отец потребовал больше усилий отвести на учебу, поэтому с футболом было покончено, но остались пробежки и небольшой комплекс гимнастических упражнений, без которых Матвей уже не мог обойтись. Собственно понимая, каких вложений требуют эти умения, которые были недавно продемонстрированы удалой братией, Матвей и задал этот вопрос, а вовсе не потому, что ему хотелось задержать парня. Не хотелось, вот ну совсем ни капельки.

0

6

Костя стоял перед симпатичным незнакомцем и откровенно рассматривал его, не стесняясь своих изучающих взглядов. В голубых глазах проскальзывала стадия за стадией – оценка, удовлетворение полученными данными, примерный подсчет своих шансов, решительный настрой – разве что таких надписей не хватало. Впрочем, и без них все было понятно. Парень в какой-то момент кратко облизнул губы, будто они пересохли, будто он собирался съесть блондина прямо здесь и сейчас.
Городской хищник нашел свою жертву и теперь не собирался отказываться от желаний, поселившихся в его голове.
Когда на лице Матвея вспыхнул милый румянец, глаза шатена полыхнули всепоглощающим огнем, сжигающим все на своем пути. Этот незнакомец должен быть его и точка, потому что так решил сам Романов. Уже тогда у Кости возникали подозрения, что этот мальчишка так просто не сдастся. Это было понятно по наивным поучающим фразочкам, а также по манере поведения. Блондин был заучкой, «ботаником», как говорила молодежь, вероятно, со строгим воспитанием или просто выросшим таким домашним цветочком.
- Я и собираю, - весело отозвался Константин, показывая собеседнику пыльные серые ладони, частично скрытые тканью перчаток, что оберегали ладони парня от грубых мозолей. В голове же прозвучала иная фраза: «Я тебя испорчу», - она ярко блеснула в светлых глазах и погасла, не оставив от себя и следа. Будто Матвею показалось, привиделось на фоне волнения.
- Мы можем готовиться вместе, - протянул он так незначительно, не сводя глаз со своей жертвы, стараясь загипнотизировать птенчика, попавшего под влияние королевской кобры. «Не сопротивляйся», - шипело сознание, подталкивая Костю к активным действиям, - «У тебя нет никаких шансов». На то указывали многие вещи. Матвей не возмущался по поводу поцелуя, не отреагировал агрессивно на предложение провести вечер вместе. Возможно, он не считал себя геем, но и гомофобом явно не был, а значит, у Романова был очень верный шанс повернуть линию жизни блондина в нужное, по мнению Кости, русло.
- Я занимаюсь уже три года, - легко поведал Костя и махнул рукой в сторону притихших отчего-то ребят, - Вон тот высокий блондин уже семь лет, а мелкий – только год, но у него тоже неплохо получается. Так что насчет того, чтобы я помог тебе с учебой? – без перехода заявил шатен, явно не собираясь науськивать малыша в каких-то знаниях. Хотя, одним образованием Константин бы с радостью с ним занялся – сексуальным. О, в этой сфере Романову было что рассказать и продемонстрировать. Возможно, этим не следовало бы гордиться… пай-мальчикам. Костя же себя таким не считал и прибиваться к их «травоядному стаду» не собирался. Лучше слыть шлюхой, но вести охоту, как настоящий хищник. К тому же, никто еще не жаловался.
- Или ты хочешь попробовать «делать» также как мы? – подмигнул Костя, поняв, что заинтересовало парня больше всего. Надавив на любопытство, Романов усмехнулся, не давая юноше подумать как следует, взвесить свои «за» и «против», а также рубить с плеча, говоря наперекор своему тайному желанию, которое, возможно, уже засело внутри него. По крайней мере, Константину хотелось об этом думать, это было приятно, представлять, какие мысли сейчас гложут милашку.
- Я заеду за тобой сегодня в семь, - усмехнулся шатен, - Буду ждать на этом самом месте, ни сантиметром дальше, - с этими словами, Костя развернулся, не желая слышать ничего больше – возражения, возмущения, да даже согласия, если оно было. Пускай решает сам, и опять же хотелось верить, что Матвея что-то да зацепило. Костя пожал руки своим товарищам, сняв запыленные перчатки, и плюхнулся в дорогой автомобиль, резко срываясь с места и исчезая вдали.
Он успел только приехать домой к брату, решив, что до Горок он явно не докатится по «вечно эрегированной Москве». Принять душ, переодеться, съездить в ресторан, не тратя время на готовку, чтобы перекусить. Ровно в назначенное время красная Ауди стояла на том же месте. Прислонившись к ее полированной дверце, стоял Костя, закрыв часть лица очками-авиаторами. На губах его играла задумчивая улыбка.

+1

7

Приветливый, но довольно дерзкий незнакомец смотрел на Матвея как-то странно. Так не смотрят на парней, когда просто ведут с ними беседу. Так оценивают, причем не противника перед дракой, а как-то по-другому. Матвей едва не поежился, деморализованный таким пристальным вниманием и легкой насмешкой, с которой парень продемонстрировал, как именно он мусор собирает. А Матвей ведь серьезно говорил.
Потом его странно взволновало предложение готовиться вместе. Тут уже Матвей более пристально вгляделся в собеседника, выискивая насмешку в словах или взгляде, но тот вроде говорил серьезно. Они были разного возраста, и едва ли подготовка была бы равнозначной, но может оно и к лучшему, может этот парень научит его тому, что он не знает и не умеет? Это было бы интересно. Матвей чуть не брякнул, что готов позаниматься, даже лицо его просветлело – с него исчезли некоторая настороженность и недоверие, зато пришло воодушевление. Но тут поступило такое предложение, от которого у Матвея дух захватило – да, заниматься вместе, но даже не учебой. Ему покажут эти потрясающие упражнения!
Наблюдать за его лицом со стороны было неимоверно интересно – сначала недоверие сменилось воодушевлением, а теперь на нем читался детский, или скорее даже, щенячий восторг. Казалось, что Матвей прямо сейчас готов бежать за этим незнакомцем на край света, лишь бы тот не обманул, не бросил, а научил всему-всему. От неожиданности сделанного предложения Матвей даже забыл, что не так уж и волен распоряжаться временем. В семь часов вечера у него должны были быть совсем другие дела, но парень дал указание и ушел, а он стоял еще какое-то время, стараясь сообразить, что же теперь делать.
Характер не позволял просто так взять и не прийти на назначенную встречу – его же ждать будут, планы какие-то строить, возможно, уже отказавшись от каких-то своих дел ради него. Но как объяснить родителям, что их сын пойдет вечером неизвестно с кем, непонятно куда, заниматься тем, что для его будущего не будет иметь ни малейшей пользы. Матвей глубоко вдохнул и неторопливо выдохнул, понимая, что для того, чтобы удалось придти на назначенную встречу, ему придется быть не очень откровенным с отцом. Мать не будет возражать, если отпустит отец.
Не так давно Матвей изобрел такую своеобразную форму общения – не говорить всей правды, утаивать то, что заведомо приведет к результату, которого он хочет избежать. Да, от лжи он был не так уж далеко, за полшага всего, но иначе у него уже не получалось. Он действительно начинал задыхаться в той жизни, которую ему навязывали. Он откровенно не понимал, почему нельзя делать то, что даже Он не запрещает. Ведь Матвей взрослый человек и полностью нес за себя ответственность. Только вот некоторые виды уголовной ответственности еще не полностью на него распространялись, да деньги сам не зарабатывал. Хотя и подумывал об этом, но тут было все слишком сложно – родители твердо дали понять, что образование на первом месте, а прокормить еще лет пять они его смогут, не бедствуют.
Итак, предстоял нелегкий разговор и по дороге домой Матвей вел мысленный диалог с отцом, подыскивая аргументы в пользу подобной прогулки.

- Пап, мы с ребятами хотели немного позаниматься. Можно я вечером к ним пойду? – закинул удочку Матвей, когда отец разморенный сытным обедом взялся за газету, устроился на диване и начал задремывать.
Вообще-то это было не совсем честно, но паренек хорошо выучил, что мать порой тоже использует этот приемчик, когда хочет получить согласия на что-то важное для себя. Например, поход к косметологу. Забавно и наверняка непонятно для большинства женщин, но деловой человек, по старым меркам успешный купец, кинувшийся в религии в период кризиса среднего возраста, напичканный около религиозным бредом, порой на полном серьезе запрещал их матери не то, что брови пощипывать, а тем паче красится, но и делать какие-то замысловатые прически, которые очень ей шли при горделивой посадке головы и отличных волосах. Сергей Олегович объяснял, что это все попытки Лукавого заставить женщину заниматься обманом. Однако в те периоды, когда приступ чрезмерной религиозности отступал, он приносил своей дорогой Леночке очередную бархатную коробочку с золотой безделицей.
Итак, только что вздремнувший Сергей Крушинский услышал вопрос сына, который сегодня весь день был задумчив и тих. Разморенный желанным отдыхом мозг попробовал найти причину для отказа, но подготовка для института, а именно это под занятиями он имел в виду, была все же важна.
- Только не допоздна, - хрипловато прогундел Сергей Олегович. – Я их знаю?
У Матвея от этого прямого вопросы руки похолодели.
- Н-нет, это не из школы, - ответил он и замер.
- Ммм… хр… Потом… познакомишь… - глубокий спокойный вдох.
Фух, удалось.
- Конечно, - кивнул Матвей и подхватил сумку, быстро натягивая на ноги кроссовки и вылетая за дверь.

Ровно в семь часов вечера Матвей Крушинский подбегал к тому самому месту, где владелец шикарной красной машины обещал научить всему.
- Привет, - немного опоздавший Матвей подлетел к ожидавшему его парню, протянул руку и представился:
- Меня зовут Матвей.
Ярко блестевшие от сильных эмоций глаза смотрели на молодого человека с восторгом и ожиданием.

+1

8

Ожидание выдалось долгим, ибо Романов, проявив незаурядную для нынешнего мира пунктуальность, приехал загодя. Склонившись над машиной, парень дотянулся до пассажирского сиденья, на мягкой кожаной обивке которого валялась пачка сигарет – простой банальный «Кент», которым уже никого не удивишь. Вытянув зубами сигаретку, Костя прикурил, ленивым шагом отходя к урне. Его машина сверкала почище любого маяка, поэтому даже если пришедший блондин не заметит его поодаль, но уж красный автомобиль узнать должен будет.
Время тянулось, пересекая черту назначенного, и Костя хмыкнул про себя: «Не придет». Затушил окурок, щелчком отправляя его в урну. Выдохнул облачко сизого дыма, попытавшись пустить колечко, но вышел как обычно миниатюрный бесформенный клочок тумана.
Шатен вернулся к своей малышке на колесах, и снова прислонился к полированной дверце, поглаживая ее горячий от солнца металл так, будто это была рука любимой девушки. Константин был уверен, что паренек, встреченный накануне, даже не собирался приходить к нему, такому самоуверенному и наглому, но упрямо продолжал стоять, хотя каждая минута тянулась вечностью. Шатену было скучно, и хоть от назначенного часа прошло всего минут восемь от силы, ему казалось, что торчит он тут час целый без дела и попусту теряет время.
Интуиция не подвела, и спустя еще пару утомительных минут на горизонте показалась светлая макушка, от вида и идентификации которой Костя встрепенулся. Вечер обещал быть занимательным… Быстро прыснув в рот освежителем дыхания, чтобы эта омерзительная на вкус жидкость ядовито-синего цвета убрала запах табака, шатен расправил плечи и выпрямился.
- И все же ты пришел, - проговорил Костя как можно увереннее, будто никогда ни на секунду не сомневался в этом. Хотя голос его дрогнул, выдавая ликующие нотки, эдакий щенячий восторг: «Ты пришел! Да! Да! Ты пришел!». Романов протянул руку новому знакомому, оказавшемуся носителем немного старомодного имени Матвей, ответно представляясь, - Константин Александрович Романов, девяностого года рождения, по знаку зодиака – рак.
А в голове пронеслось: «Любимая поза такая же», но Костя героически промолчал, только на губах его продолжала играть легкая полуулыбка.
- Но ради исключения тебе я разрешаю называть меня Костей, - постарался серьезно проговорить парень, но опять у него не вышло, и он рассмеялся, хлопая блондина дружески по плечу, - Расслабься, я просто прикалываюсь.
Костя стянул с лица большие очки, недовольно жмурясь от солнца, зато, когда глаза привыкли к яркому свету, он куда четче рассмотрел нетерпение и какой-то возбужденный азарт на лице Матвея. И, конечно, Романов был неисправимым нарциссом, но не идиотом, поэтому понимал, что эти бурные эмоции относятся к предложенным занятиям, а не к его, несомненно, восхитительной заднице.
- Короче, - прочистил горло Романов, - У меня к тебе несколько вопросов, и прошу учесть то, что учитель из меня, как из Буратино – балерина. Первое, - Костя поднял палец вверх, - Ты занимался чем-нибудь отдаленно напоминающим паркур? Очень отдаленно хотя бы… Танцами, не знаю, каким-нибудь видом борьбы? Второе, - в первому пальцу добавился второй, - Какое время назад ты ел? Я, конечно, очень о тебе забочусь и хочу, чтобы Матенька был сытый и согретый, - просюсюкал Костя и оборвал сам себя, - Но сейчас лучше, чтобы ты был почти голодный, иначе все наружу полезет. Ну и третье, - на лице Романова нарисовалась кривая улыбка, - Какие на тебе трусы? – и выждав театральную паузу, снова прыснул от смеха, - Я имею ввиду, удобно ли тебе в этих штанах и белье и не зажмут ли они тебе яйца, дорогой мой…
Сам Романов был одет почти также, как с утра. Свободные безумно мягкие штаны, больше похожие на домашние, чем на уличные, кеды и светлая тонкая майка. Никаких украшений, ремней и прочих аксессуаров. Все, что может сковать тебе движение, что повлечет за собой неприятные, а то и страшные последствия – долой.

+1

9

Матвей сам не ожидал, что будет так радоваться этой скорой встрече с новым знакомым, имя которого он даже не знал. Этот нагловатый парень был странно притягателен, хотя причины этого Матвей определить не мог. Скорее всего, ему нравилось то, что ему самому было недоступно – легкость в общении, вседозволенность неоправданно дерзких поступков, внутренняя свобода, но чтобы это осознать, нужно было признать, что сам он устал от тех искусственных рамок, в которых его растили. Приличному мальчику из религиозной семьи и подумать было страшно о таком неповиновении, да и заподозрить собственных родителей в том, что их методы и убеждения не совсем верны, или и того страшнее – не настолько уж и искренны, - все это было невозможно, ибо слишком близко к пропасти. И все же Матвей рвался, стремился попробовать то, к чему у него не было доступа. Речь не шла о таких экстремальных экспериментах как курение или алкоголь, тем паче наркотики! Нет, он просто хотел иметь возможность выбирать, чем ему самому заниматься и не ограничивать себя учебой и молитвами.
Замечание ждущего его парня о том, что он все-таки пришел, несколько развеселило, потому что сам Матвей побаивался того, что сам придет на пустое место.
- А я думал, что ты не придешь, - честно признался он, улыбаясь излишне радостно, чем можно было бы ожидать от человека, пришедшего на тренировку.
Однако улыбочка быстро сменилась растерянностью, даже рот от удивления приоткрылся, когда новый знакомый представился по полной форме, осыпая, зачем-то, не важной для Матвея информацией. На миг у юноши возникло впечатление, что он отсталый деревенский мужик в лаптях, который абсолютно не сведущ в манерах столичной молодежи, но Константин Александрович Романов тысяча девятьсот девяностого года рождения весело усмехнулся и сказал «расслабься».
- С тобой не соскучишься, - признал Матвей, действительно расслабляясь от дружеского похлопывания по плечу и лукавой усмешки.
Он снова заулыбался, глядя на Костю с ожиданием.
- А где мы будем заниматься?
Честно говоря, Матвею даже устоять на месте сейчас было сложно – кровь будоражило все! И его почти побег из дома под не очень благовидным предлогом, и захватывающее приключение, которое он себе нафантазировал, представляя, как легко его тело будет парить над землей, повинуясь невесомым толчкам и касаниям. Да и новый знакомый, от него кровь тоже бежала по венам в ускоренном темпе, заряжая азартом и желанием чего-то сумасшедшего, о чем думать пока было сложно, потому что фантазии просто не хватало с таким бедным опытом, какой был у Матвея. А Костя начал занятие как профи – с лекции. Точнее с ее подобия, которым умудрился в очередной раз поразить Матвея до глубины чистой души. Во-первых, сравнение с балериной очень рассмешило, от чего мальчишка рассмеялся, прикрыв рот ладонью, чтобы унять этот непрошенный приступ веселья, и торопливо извиняясь. А во-вторых, Костя задал такой вопрос, отчего смех сам собой прекратился, зато все лицо до самых ушей залил яркий стыдливый румянец, который, несомненно, шел юноше, но выдавал способность думать не только о праведных вещах. Матвей растерялся от вопроса о трусах, пусть потом Костя и пояснил всю невинность интереса.
- А я не знаю, подходят или нет, - промямлил он, невольно подтягивая мягкие спортивные штаны.
Да, собираясь заниматься, он сообразил, что обычные брюки или джинсы будут, мягко говоря, не совсем уместны и оделся более подходяще, но вот как-то не учел, что ему придется отчитываться в том, какие трусы он с утра на себя напялил.
- Мне удобно, - смущенно пожал плечами юноша, торопливо проведя пальцами по самому краю ткани, прощупывающейся под мягким трикотажем спортивных штанов. – И вообще! Ел я полтора часа назад, и спортом я всегда занимался. Обычной легкой атлетикой и футболом раньше. Теперь только легкой атлетикой. Еще гимнастику делаю. Сам для себя.
Слова мешались в сумбурную кашу и выталкивались из горла полудетскими оправданиями – Матвею было неловко от того, насколько легко произносит Костя такие слова, которые обозначали… некоторые части тела. Сам бы он не то что назвать, подумать о них как-то стеснялся, хотя, иногда возникало сложно преодолимое желание не только думать о них, но и… Матвей опять густо покраснел и, подняв на Костю неожиданно упрямый взгляд, спросил:
- Крест надо снимать?

Отредактировано Матвей Крушинский (2015-03-15 20:34:39)

+1

10

Константину положительно нравилось наблюдать за лицом и реакциями собеседника, оказавшегося еще куда более скромным и неопытным, чем показался на первый взгляд. Нет, это редкое сокровище должен был обработать и качественно испортить сам Романов, никто другой просто не достоин такого счастья. Решив это окончательно и даже не думая спрашивать совета или разрешения у Матвея, шатен улыбнулся шире и немного победоносно, будто все запланированное исполнялось за один щелчок пальцев. Ну, максимум, за два.
Матвей что-то нерешительно мямлил на счет своих трусов и от смущения не успел опередить Костю, чьи руки потянулись вперед и лихо оттянули резинку свободных мягких брюк. Голубой взор скользнул вниз, с заметным восхищением оценив содержимое осматриваемой вещи. Впрочем, пальцы тут же расслабились, и спортивные штаны легонько шлепнули красного от стыда парня по животу.
- Пойдет, - кивнул Костя, не придавая случившемуся никакого значения, хотя и хохотнул, глядя на лицо собеседника, - Не красней ты так, мы же оба парни, чего я там не видел? – а про себя подумал, что был бы совсем не против, если бы трусов на Матвее сегодня не было вообще. Но, кажется, такой скромняш и, наверняка, девственник даже и помыслить не мог о том, чтобы уйти из дома без белья.
А самым забавным было то, что качество трусов на первой тренировке было минимально важным пунктом. Костя не собирался гонять нового знакомого почем свет стоит, чтобы была возможность даже натереть пах. Но это же не значит, что следовало отказаться от такого удовольствия, как оценить вероятного любовника по достоинству (в обоих смыслах) и смутить его еще сильнее. От этого розового румянца на скулах, у Константина челюсть сводило, будто секса не было уже месяц или даже больше. Хотелось завалить этого неженку прямо здесь, прижать спиной к чему-нибудь, забраться руками в его одежду, слушая, как возмущенные слова превращаются в сладостные нерешительные стоны.
- Эм, так, я задумался, - признался Костя, поняв, что теряет нить повествования. Пришлось чуть мотнуть головой, отбрасывая в сторону сексуальные картинки двух движущихся в едином ритме тел. «И все же, как бы звучал его голос… Стоп, Романов, хватит. Еще послушаешь», - оборвал сам себя шатен, окончательно убеждаясь, что заниматься он хочет совсем не паркуром. «А ты ведь не поедешь ко мне сегодня, если только я не ударю тебя по затылку. И что мне прикажешь делать? Искать курочку на ночь?», - Костя едва сдержал укоризненный взгляд, который уже собирался бросить на Матвея. Тот бы явно не понял.
- Легкая атлетика это хорошо, - пробормотал все еще рассеянно Костя и хлопнул в ладоши, чтобы привести себя в относительный порядок, - Так… Заниматься будем прямо здесь…что? А, крест… - Романов посмотрел на религиозную вещицу на тонкой цепочке, чуть поморщил нос, но не от неприязни, просто раздумывая, - Давай уберу в машину. Вдруг дернем случайно, порвется еще, потеряешь… - Костя не был верующим от слова «совсем». Вряд ли можно оставаться религиозным с таким образом жизни. Но чужую веру уважал, как, впрочем, и чужое мнение, хотя и не всегда считался с ним.
Аккуратно положив тонкую цепочку на переднюю панель автомобиля, Костя запер его и повел спутника на травку, где они занялись простой разминкой. Это хорошо отвлекало от пошлых мыслей, Романов чувствовал, как кровь расходится по телу, согревая его еще сильнее, как каждая мышца покорно отвечает мысленным импульсам хозяина, готовая гнуться и тянуться так, как тот пожелает.
- Паркур – это способность побороть свои страхи, а также познать свое тело, - выдыхал Костя, умудряясь сохранять ритм дыхания, проделывая разминочные упражнения, - Исходя из этого, главное, чему нужно научиться – это чувствовать свое тело, использовать его ресурс по максимуму, управлять каждой мышцей и пользоваться физикой нашего мира на полную. Ты должен будешь учитывать силу трения, а самое главное – инерцию. Побежали, - без перехода проговорил Костя, пускаясь легким бегом по кварталу, и сердце радостно застучало быстрее, - Паркурщики тренируются по четырем блокам. Это руки, ноги, скорость и инерция. Голова не нужна, - усмехнулся шатен, скосив взгляд на Матвея, бегущего рядом.
Все же под конец такой информационной пробежки, Костя немного запыхался, не привыкший говорить и действовать одновременно. Но отдохнув буквально пару минут, его легочный ритм вновь вернулся к строю, хотя Романов с неудовольствием и почувствовал, что курить надо поменьше – раньше такого не было. Но сейчас он был больше тренером.
- Начнем с рук. Первый блок. Нетрудно догадаться, что это отжимания, - Костя указал на траву, - Принимай красивую позу, - усмехнулся он, присаживаясь рядом, - Десять быстрых отжиманий. Чем быстрее, тем лучше. Хорошо, - на это он почти и не смотрел. Какой парень двадцати лет не умеет отжиматься? А вот на подтянутые ягодицы полюбоваться можно было, - Отдохни… - дав Матвею немного времени, Костя жестом приказал ему возвращаться в ту же позу, - Вставай на кулаки. Десять быстрых отжиманий, давай. На максимуме скорости. …Четыре, пять, шесть, молоде-е-ец.
Физическая форма Матвея была превосходной, все же легкая атлетика и даже самостоятельная гимнастика приносила свои плоды.
- Руки не болят? Нет? Тогда повторяй за мной, - Костя встал в ту же позицию напротив блондина, только ладони упирались в землю не на одном уровне. Правая рука стояла выше, левая – почти под телом. Парень «прижимался» к земле, а на подъеме резко отталкивал свое тело, меняя руки местами – теперь правая рука стояла под телом, а левая упиралась в траву гораздо выше.
- Ну как? Ты только что поднимал половину собственного веса. Чувствуешь мышцы рук? – после упражнения спросил шатен, пока Матвей отдыхал, - Или усложнить задачку? Так ты готовишь свои руки к тому, что им придется поднимать все твое тело и держать его на весу… - Костя посматривал на лицо собеседника, и теперь уже боролся с желанием просто поцеловать его, такого немного взмокшего, сексуального. «Спорю на сто баксов, у тебя чудесный запах», - подумал шатен немного тягуче, не сводя с Матвея глаз.

+1

11

Константин поражал своей бесцеремонностью. Для Матвея были непривычны подобные разнузданные действия, и в другом случае он точно бы возразил, перехватил эти наглые руки, но сейчас как-то растерялся. Он растерялся именно от того, что идя на тренировку меньше всего ожидал, что его неожиданный учитель полезет проверять белье. Настолько нахальных людей Матвей еще не встречал, чтобы вот так, через несколько минут после случайного знакомства запросто заглядывать за пояс штанов. Но что было ждать от человека, так просто раздающего поцелуи первому встречному.
Мысли лихорадочно носились в голове у юноши, серьезно выбитого из колеи поведением нового знакомого, однако каких-либо возражений он высказывать не стал, или просто не успел – так шустро командовал Константин.
- Я и не краснею, - смущенный еще больше пробормотал Матвей, отдавая нательный крестик, который действительно можно было бы потерять и не заметить в интенсивных тренировках. Объясняй потом родителям, что, как, где и с кем. Как-то не заметив момента появления такого поведения за собой, Матвей начал скрывать от родителей некоторую часть своей жизни.
Наконец, проверка закончилась и Костя начал занятия, как и положено, с теории. Матвей кивал, внимательно слушая и пристально глядя в лицо молодому человеку. За потоком информации пряталась еще еле ощутимая, но уже довольно настырная мысль о том, что Константин очень симпатичный, и наблюдать за его живым лицом не просто интересно, но и приятно. Никакого пошлого подтекста в этом Матвей не чувствовал в силу своей патологической неиспорченности. Он не был дремучим парнем, не слышавшим про геев, просто никогда не задумывался над тем, насколько подобное явление могло быть применено к нему и его близким знакомым. Как большинство людей – где-то беда, конечно, это страшно, но с нами такого не случится. Так же и тут – да, геи, их Боженька накажет, но то, что едва знакомый парень лезет ко мне чуть ли не в трусы – это нормально, это он просто внимательно к делу подходит.
Разминался Матвей с удовольствием, почти с аппетитом – за подготовкой к учебе он несколько подувял со своей гимнастикой, времени для физических нагрузок было мало, поэтому сейчас каждая мышца словно просыпалась, начиная действовать в усиленном против обыкновения режиме. Сначала разогрев, потом растяжки, повышение нагрузок – как этого не хватало, корпеющему над книгами парню. За одно это он уже был благодарен Косте, который вытащил его заниматься, да тем более на свежем воздухе. А слова, сказанные про паркур, легли в благодатную почву Матвею, который еще не понял, что уже вступил на узкую тропку будущего семейного отщепенца.
- Голова сейчас мало кому нужна, – не сдержался и усмехнулся Матвей на реплику Константина.
Он не очень любил разговаривать во время бега, для него это было временем для своих мыслей и рассуждений, но сейчас молчать букой было бы не очень красиво. А вот Костю, похоже, совсем не напрягала их беседа. Его дыхание не страдало от двойной нагрузки, глаза поглядывали хитро как и прежде, а шаги размеренные и довольно быстрые. На минуту Матвей даже за сомневался, не робот ли решил обратить его в новую религию, но под конец забега сдался и этот самоуверенный и красивый парень.
Пока они восстанавливали дыхание, Матвей украдкой наблюдал за движениями Кости, любуясь их плавностью и ловкостью. Себя он не видел, но чувствовал подобием коровы на льду, хотя он был привычен к интенсивным нагрузкам, просто последнее время засиделся.
- К-какую позу? – не сразу догадался Матвей, что имел в виду его тренер, а сообразив, некоторое время недоумевал, почему эта поза красивая.
Однако долго думать не пришлось – Костя гонял, как тренер сборной, готовящейся к Олимпиаде. Или даже сильнее. Руки и вправду заныли через некоторое время, но в крови вовсю горел азарт и почему-то… хотелось понравиться. До пошлого смысла этого слова Матвей еще не снизошел, просто очень хотелось, чтобы Костя похвалил его подготовку. Поэтому он бодро ответил:
- Неа. Нормально. Даже приятно так, - и улыбнулся, глядя в голубые глаза парня.
А вот выполнить то, что у Кости получалось так, словно его тело ничего не весило, оказалось непросто. Пресс безумно напрягался, удерживая тело от прогибания, руки подрагивали от непривычной нагрузки. Матвей подумал, что это упражнение так просится в комплекс тренировок, а он ни разу даже не удосужился попробовать его! О сколько нам открытий чудных… Азарт еще сильнее захватил парнишку, подбрасывающего свое тело вверх и с трудом удерживающего его, когда огромная, весящая как полслона туша опускалась на уже дрожащие руки. Кулаки тоже уже начинали ныть от резкого безжалостного столкновения с землей.
- Вот… это… трениро… вочка… - выдыхал Матвей, перекатившийся на спину и едва переводя дыхание.
Щеки горели огнем, руки ныли, спина, бока, живот – все части тела просили одновременно и помилования и продолжения!
- Еще? – хохотнул парнишка, обращая задорный взгляд на Костю. – Что еще есть в твоем арсенале, инквизитор?
Он улыбался счастливой и свободной улыбкой, готовый сейчас сбить все кулаки, стереть ноги в кровь, да даже без трусов бегать по городу. Хотя, нет, для трусов пока решимости не хватило бы, но узнать про остальные блоки очень хотелось. Можно пока даже в теории, только бы подольше вместе побыть. Позаниматься.

+1

12

Костя лишь усмехался под нос, наблюдая за стараниями блондина, которому, казалось, все это доставляло удовольствие. Не без садистического оттенка Романов думал: «Посмотрим, что ты завтра обо мне будешь думать, когда проснешься с утра, ощущая себя старым дряхлым дедом, готовящимся вот-вот коньки отбросить». Да, он прекрасно представлял, что бывает с мышцами, не получавшими долгое время тяжелых нагрузок, а потом насладившихся тренировкой. Ощущение не из приятных, будто по жилам пустили электрический ток, зудящий и выворачивающий каждую мышцу наизнанку с перекрутом и центрифугой. Но самым забавным было то, что лучшим лекарством в этом случае являлась еще одна тренировка: через силу, со стиснутыми зубами, а возможно и воплями, и стонами, но это было необходимо.
- В моем арсенале куча забавных штук, - подмигнул Костя и только потом подумал, как это занятно звучит. «Забавных штук» у него и правда было предостаточно в личном шкафу, только вот вряд ли Матвей сейчас подумает о том же, о чем и он. Слишком чистым и неиспорченным выглядел блондин. Но, не смотря на это, все равно умудрялся пропускать заинтересованные взгляды в сторону Романова, а то и вовсе любующиеся (как показалось самому шатену). Чем, естественно, привлекал внимание Константина еще сильнее. Отступать парень не собирался. Он прекрасно понимал, что это наивное восхищение можно постепенно перевести в ранг сексуального, было бы желание и побольше времени.
- Хватит с тебя, - решил, наконец, Костя, сделав паузу, и совершенно невинно произнес, - Второй блок. Ноги, - если Матвей решил, что их занятие ограничится бегом и отжиманиями он был глубоко не прав, - Самое простое, чем можно развить икроножные и бедерные мышцы – это прыжки. Десять прыжков, подтягивая колени к груди, с места. Отдохнешь и еще десять. Потом тоже самое, только на одной ноге – по десять прыжков на каждую ногу, - даже немного строго сказал «инквизитор», продолжая нагло валяться на траве в полусидячем положении. Для него сегодня было достаточно тренировок, но когда Матвей, похоже, уже задыхаясь немного, закончил данные ему задания, Костя поднялся, задорно подмигивая, - А теперь полетаем.
Он продемонстрировал, что имел ввиду. Тот же прыжок с подтягиванием колен к грудной клетке, только теперь Романов помогал своему телу руками, смешно взмахивая ими, как птица крыльями. Пару раз подпрыгнув, высоко отрываясь от грешной земли, Костя мягко рассмеялся, обнажая белоснежные зубы:
- Помогай себе руками, отталкивайся ими от воздуха, толкай свое тело вверх. Выше, еще выше! – улыбался он. Когда со вторым блоком было покончено, Костя заинтересованно покосился на отдыхающего парня, - Лимон еще не выжат? Еще два блока впереди, - а взгляда отвести так и не смог. Лицо блондина раскраснелось, успокаивающееся дыхание колыхало грудь, которая в фантазии Романова тоже покрылась забавными пятнами, как часто бывает у светлокожих людей во время секса… то есть, физических нагрузок, конечно же.
- Помучаем твои ноги еще разок. Третий блок развивает скорость маховых движений. Это необходимо, чтобы вовремя выставлять руки и ноги, отталкиваться в прыжках от разных поверхностей, - разъяснил Костя, активно жестикулируя, будто мысленно снова бежал по городским препятствиям, не жалея ладоней, цепляясь за камни и отталкиваясь от асфальта, - Делаешь пару шагов разбега, толкаешься правой ногой, левая в это время подтягивается к груди. На пике полета подтягиваешь к груди левую ногу. Сделай так раз семь, чтобы убедиться, что тело понимает, чего от него хотят, а потом попробуешь на пике не только подтянуть левую ногу, но и нанести удар правой. Как настоящий каратист, - усмехнулся Костя, оправляя штаны, - Смотри.
Он демонстрировал Матвею технику несколько раз, настолько легко, будто это ничего и не стоило. Оправлял и корректировал, как настоящий учитель. Даже легкомысленность постоянно исчезала с этого забавного лица.
- Давай, последний блок и я отнесу тебя на руках к машине, - рассмеялся Романов, - Четвертый блок – это инерционные движения. Не важно, точно ли ты делаешь, красиво ли, четко ли. Главная идея этого блока – почувствовать инерцию, как что-то материальное. Инерция – это главное, о чем ты должен помнить, когда бежишь по городу, лесу или заброшенным стройкам. Ты бежишь, летишь, прыгаешь, и все это время ты не только помнишь об инерции, но и используешь ее во благо, - проговорил каким-то лекторским тоном Костя, а потом в своей ребяческой манере спросил, - Колесо делать умеешь?
И он заставил Матвея делать колесо, постоянно спрашивая его о том, что он чувствовал, конечно, кроме боли в натруженных мышцах. Эта физическая сила, которая несла тело в полете без каких-то усилий, вызывала восхищение и какой-то феерический восторг. Костя любил эту силу. Но тренировка подошла к концу, и Романов хлопнул Матвея по плечу, похвалив его старательность.
- Завтра с утра ты умрешь, - посмеиваясь, заявил Костя, чуть сжимая плечо блондина. Отпускать такую запыхавшуюся красоту не хотелось, - Давай доброшу тебя до дома, - предложил щедро Романов, доставая из штанов ключи от машины.

+1

13

Уровень упражнений, выданных Костей, зашкаливал за все прежние пределы. Матвей запыхался, но восторг от всего происходящего перекрывал усталость. По крови стремительно несся адреналин, толкая вперед, дальше, мышцы и связки работали на полную, как хорошо отлаженный механизм. Матвей еще не задумывался о том, во что станут эти нагрузки, хотя неопытным его назвать было сложно. Просто увлекся, просто вошел в раж, просто наслаждался! А завтра разберется, посидит в горячей ванне, разомнет мышцы упражнениями.
Слова Кости про какой-то загадочный арсенал Матвей воспринял со всей незамутненностью сознания – только о новых упражнениях, конечно же. Тем более, что Костя так ловко их показывал, что не залюбоваться было нереально. Вот Матвей и любовался складным телом, ловкими движениями и мечтал взлететь рядом. Однако летать оказалось не так просто, как выходило у Константина, но Матвей старался, подпрыгивал, взмащивал руками, светлые волосы, намокшие у корней, светлыми плетками ударяли по раскрасневшемуся лицу, с которого не сходило выражение полного восторга, не смотря на все напряжение, которое сейчас испытывало тело.
- Ух! Со стороны все выглядит куда проще!
Матвей остановился, чтобы перевести дух, ноги гудели, но расслабляться было еще рано – Костя приготовил следующее испытание. Казалось, что он на ходу придумывает их, чтобы посмеяться над законами физики.
- Ты невероятен! – воскликнул Матвей, пожалуй, излишне эмоционально от переполнявшего его восторга. – Просто потрясающе! Это так красиво и ловко!
Да, мальчишка уже не замечал, как в открытую любуется движениями своего учителя, его ловким, ладным телом. Вот только сталкиваясь с ним взглядами внезапно терялся и отводил глаза. Что было не так он не понимал, просто… просто… просто на Костю нельзя было смотреть обычно. Тот был словно соткан из искр и улыбочек, на которые невозможно было не ответить. И ведь ничего такого, а почему-то неловко.
Ловя себя на таких мыслях, Матвей старался выгнать их сразу же и сосредотачиваться на упражнениях, но как только он начинал сосредотачиваться, так руки и ноги переставали его слушаться, становились деревянными, неловкими. Он убеждал себя, что это потому, что он никогда прежде не выполнял таких приемов, но как только он переставал контролировать приличие собственных мыслей и тело, словно получившая свободу птица, стремилось опять вверх, вперед, теряло скованность и неловкость. Рядом с Константином Матвей был другим.
- Это кто еще кого понесет! – задиристо выступил Матвей на заявление Кости, от которого дыхание опять перехватило.
Чтобы не скатиться снова в борьбу тела и разума, Матвей подхватил вызов своего сенсея и пошел колесом. Его понесло, он сделал пять оборотов и закрутил простенькое сальто, едва не грохнувшись лицом в траву, только в последний момент успев выставить руки. На коленях штанов тут же появились сочные зеленые пятна. Ох, мать задаст если увидит! Не увидит, - тут же пообещал сам себе Матвей, со смехом выпрямляясь и весело глядя на костю.
- Упс! – и развел руки, оглашая окрестность задорным смехом.
Как ему сейчас хорошо. Не смотря на усталость и сбитые коленки. Пусть, все пройдет, а чувство свободного полета останется.
- Я лечу! – орал он в ответ на вопросы Кости. – Я лечу! Я свободен!
Сейчас было абсолютно плевать на то, что думают о них те, кто видел это ликование, все равно, что родители скажут, если узнают. Если. Если…
Эйфория не отпускала и в машине, вот только свято сохранялась внутри, как тайный огонь, который во чтобы то ни стало нужно сохранить, поэтому Матвей помалкивал, просто украдкой рассматривая лицо своего друга, открывшего ему другой мир.

Дома Матвей почти прокрался в душ, крикнув только из коридора, что вернулся. Сначала смыв следы тренировки горячими струями, Матвей скрутил воду и долго стоял под прохладным душем, подставляя им лицо и улыбаясь. Хорошо, как же хорошо.

+1

14

На Матвея было приятно посмотреть. Костя, если честно, даже не ожидал, что этот с виду скромный, «забитый» наверняка строгими родителями парень окажется таким азартным. Он легко дал себя вовлечь в страсть паркурной тренировки, и теперь отдавался делу целиком и полностью. Константину оставалось лишь облизываться, как коту, видящему сметану, стоящую на столе. Нельзя и пока еще недоступно, но ведь так хочется. Скоро, совсем скоро он достигнет цели, а пока оставалось лишь переминаться мягкими лапками по полу, делая едва заметные шажки в нужную сторону.
Костя не скупился на похвалы точно так же, как не избегал одергиваний, в равной степени деля для нового знакомого кнут и пряник. Он указывал и направлял, и каждое неверное движение сулило окрик, а каждый успех подкреплялся добрым словом и искренней улыбкой. Романову было приятно посмотреть и не только на ладного парня, на то, как его жилы напрягаются от натуги, ярко вырисовывая рельеф аппетитного мужского тела. Было что-то притягательное в том, что человек, который заведомо тебе не безразличен, занимается делом, которому ты предан со всей душой.
Глядя на своих друзей по паркуру, Костя никогда над этим не задумывался – для него Саня, Миха, Фил и прочие были не более чем товарищами. Братьями по адреналину. И теперь шатен открыл для себя новый фетиш, неотрывно наблюдая за усилиями Матвея, старающегося быть хоть каплю похожим на своего наставника. Он быстро схватывал, ловил информацию на лету, и это тоже не осталось незамеченным для Кости, который тонко усмехнулся под нос – значит, не составит особенного труда научить мальчика и другим… премудростям.
Закончив тренировку, перекидываясь шутками, приятели пошли к машине Кости, и тот честно отвез Матвея по указанному адресу, тихонько матюгнувшись под нос, когда приниженная машина шаркнула днищем по кочке у самого подъезда. Зато теперь он знал, где живет этот солнечный мальчик, что под конец их занятий совсем потерял свой скромный аскетический рассудок и принялся кричать от восторга, привлекая внимание прохожих. Это нравилось, нравилось, черт возьми.
Нравился растрепанный, раскрасневшийся и запыхавшийся вид Матвея, что напоминал своим лицом состояние после крепкого оргазма. Нравилось то, как блондин потерял свою «броню», теряясь в экстазе полета, и тому виной был только лишь Константин. Это чертовски льстило.
Терять времени Костя не собирался, поэтому спросил у нового знакомого телефончик, объяснив это тем, что тренировки продолжатся, если Матвей, конечно, с утра не проклянет его, почувствовав, как собственные мышцы предательски скручиваются в тугие спирали, выжимая из себя все соки. Естественно, блондин гордо заявил, что ничего подобного не случится, но Костя все равно посоветовал принять горячую ванную с утра, что бы тот не ощущал. Записав номер Матвея и проводив его взглядом до двери подъезда, Романов уехал домой, закрываясь откидной крышей кабриолета от вечернего солнца. Климат-контроль был для него предпочтительнее, чем изменчивая погода московских сумерек.
Будучи на полпути до родных Горок, Костя потянулся к бардачку за сигаретами, чтобы зажать привычный горьковатый фильтр в зубах, пуская сизые клубы дыма за приоткрытое окно. Поднося открытую пачку к лицу и вытягивая губами сигаретку, Костя заметил странный блеск на панели автомобиля. Присмотревшись, шатен понял, что это было, и усмехнулся – не иначе высшие силы услышали его пошлые мыслишки и пошли навстречу. Матвей забыл свой крестик…
- Как ты теперь, беззащитный, без покровительства своего Бога? – промурлыкал под нос Константин, не сбавляя скорости. Он прикурил сигарету и с удовольствием затянулся, в очередной раз подумав, что когда-нибудь бросит эту вредную привычку, но уж точно не сейчас, когда это доставляло такой кайф. О том, что это «когда-нибудь» может наступить слишком поздно, Романов старался не думать, как и о многом, что, возможно, грозило ему в будущем.
Добравшись до дома, поставив машину в гараж, Костя зачем-то захватил тонкую цепочку с собой, хотя в машине ей абсолютно ничего не грозило. Машина была на сигнализации, гараж на замке, а участок, принадлежащий Романовым, под охраной. Но отчего-то у шатена возникла потребность держать эту ценную для Матвея вещицу при себе, будто частичку этого светлого парня, что хотелось испортить. «Вот я и лишил тебя святого», - иронично подумал Костя, тут же представив, естественно, чего бы он еще лишил хорошенького блондина.
Шатен зашел в свою спальную и рухнул на кровать, перебирая в пальцах поблескивающую в полумраке комнаты цепочку. Сверкающий крестик смотрелся довольно нелепо, учитывая то, в каких апартаментах он оказался, с каким хозяином этой обители и чем этот хозяин в этих местах занимался. Благо, Костя не был верующим от слова совсем – хотя бы потому, что ему не хотелось думать о том, что будет с его холеной шкуркой по всем православным мотивам после смерти.
Романов усмехнулся и достал из кармана телефон, бесхитростно набирая номер Матвея. Может, он его разбудит, но это шатена отчего-то не волновало. Услышав в трубке голос парня, Костя улыбнулся шире, продолжая рассматривать находку:
- Счастье мое, - нежно пропел он в трубку излишне слащавым голосом, - Ты что-то забыл, - намекнул Костя, не давая точных наводок. А когда Матвей протянул в телефон что-то неуверенное, заявил, - Пожелать мне самых сладких снов и поцеловать меня на прощание, - голос Романова был серьезен. Буквально несколько секунд, пока он проговаривал эту фразу, импульсивно возникшую в беспокойном мозгу. А потом он рассмеялся и сказал уже правду, - Ты у меня крестик забыл. Напомни мне в следующий раз отдать тебе, пока тебя не нашлепали за это…

+1

15

Прохладные струи били по лицу, как капли летнего дождя. Матвей расслабленно улыбался, как человек полностью довольный жизнью и собой. Все тело отзывалось приятной усталостью, которая утром обязательно отзовется болью и нытьем мышц – это Матвей точно знал по собственному опыту. Он не был инфантильным городским мальчиком. Точнее, городским-то он был, ни разу не видя русской деревни, ибо отпуска семья Крушинских, несмотря на религиозность и патриотичность, предпочитала проводить заграницей. Но вот точно не был неженкой. Его тело привыкло к тренировкам и нагрузкам, и оно прекрасно знало последствия сегодняшней физкультуры. Но это ни капли не портило настроения. Матвей вспоминал упражнения, с которыми сегодня познакомился, а мозг подкидывал ему образ улыбающегося Кости… Матвей шумно выдохнул, распахнув глаза и слепо оглядываясь, отмахиваясь от струй воды, суетливо проводя ладонью по лицу и груди, ощущая нехватку чего-то очень значительного, но не понимая, чего именно.
Выключив воду Матвей укутался в тяжелое махровое полотенце и выскользнул из душа. Мать не любила, когда он полуголый шастал по квартире, а вот он терпеть не мог прилипающую к влажному телу одежду. Как ни вытирайся, в кожа все равно хранит некоторое количество влаги и ткань раздражала распаренное и размякшее тело. Вот и сейчас Матвей не стал натягивать одежду на себя сразу, проскользнув в свою комнату и аккуратно прикрыв за собой дверь. Мать, прекрасно зная его привычку, не вышла в коридор, дабы не смущать обоих нарушением правил этикета – Анастасия уже давно была в своей комнате и должна была бы спать, поэтому устраивать разбирательства сейчас было неуместно. Другое дело, что сам Матвей непростительно долго отсутствовал дома, а мальчикам его возраста не следует давать слишком много свободы. Выждав некоторое время, чтобы сын успел привести себя в порядок, она направилась к его комнате, негромко постучала и позвала:
- Матвей, я могу войти.
За дверью раздался суетливый шум, и сын откликнулся:
- Подожди, я сейчас.
Елена Михайловна недовольно приподняла брови и поджала губы в куриную гузку. Ответ ей совсем не понравился, кажется Матвей уходил из-под контроля. Надо это пресечь незамедлительно.
А Матвей всего лишь вытерся, отложил мокрое полотенце, открыл шкаф, чтобы достать белье, да так и завис, впервые обратив внимание на свое отражение в зеркале. Он никогда не задумывался над тем, насколько может он нравится людям чисто внешне. Ему всегда вдалбливали, что важна не внешняя, а внутренняя красота, но вот Костя был красивым, на него было приятно смотреть, наблюдать за тем, как одна эмоция сменяет другую, как ладно слдожен и насколько ловко двигается. Интересно, а сам Матвей может привлечь чье-то внимание просто двигаясь или находясь рядом? Стук в дверь вывел его из раздумий. Парень быстро выхватил первые попавшиеся трусы, натянул на себя, едва не запрыгнул в домашние штаны, скользнул в футболку и открыл матери дверь. От пристального взгляда он невольно отвел глаза, бормоча:
- Извини, не успел одеться.
Елена Михайловна почуяла тревожный звоночек и в долгом одевании, и в отведенном взгляде. Что-то было не так. Ее мальчик ступил на какую-то опасную дорожку, необходимо немедленно пресечь это.
- Давай вместе помолимся, - ровным тоном сказала она.
Матвей несколько удивленно посмотрел на мать, но подчинился.
Иногда, особенно в такие моменты, он искренне завидовал обычным детям. Они могли спокойно говорить со своими родителями на любые темы, рассказывать о новых друзьях, не боясь, что разговор сведется к молитвам, постам и покаяниям. Бормоча въевшиеся в голову слова Матвей думал совсем не о боге и грехах. Он думал о Косте – что он сейчас делает, о чем думает, рассказывает ли кому-то о новом знакомом?
Наконец, мать ушла, конечно же, напомнив ему об обязанностях и о том, что каждую минуту своей жизни надо тратить с умом и непременно трудится в поте лица. А ему хотелось сбежать на ту поляну и пытаться взлететь, взмахивая руками под задорный смех Костика.
В таких мыслях он и лег в постель, взяв в руку телефон, чтобы поставить будильник, и едва не выронил, когда тот зазвонил и задергался в ладони.
- Алле, - сбитым шепотом проговорил Матвей, отвечая на звонок с неопознанного номера.
И услышав голос Кости сразу заулыбался.
- Ты у меня крестик забыл. Напомни мне в следующий раз отдать тебе, пока тебя не нашлепали за это…
Только сейчас он понял, что так его смущало – крестик! Он беззаботно забыл о том, как оставил его на панели в шикарной машине. Ладонь скользнула по шее и спустилась на грудь, задев сосок… Что-то было не так. Стало жарко, тело затрепетало и голос резко осип. Он бы подумал, что заболел, перезанимавшись с непривычки, но что-то ниже подсказывало, что все функционирует как нельзя лучше.

+1

16

Матвей замолчал. Костя слышал его легкое дыхание через динамик телефона. Парень отложил крестик на прикроватную тумбочку и перехватил «Верту» поудобнее, прижимая плоский экран к уху. Эта престижная «игрушка» обошлась родителям Романова в кругленькую сумму, учитывая то, что смартфоны элитная фирма выпустила только пару месяцев назад. Будто специально перед днем рождения Константина. Впрочем, оно того стоило – телефон действительно выглядел на потраченную сумму, а восторгу Кости не было предела.
Он был падок на красивые вещи, даже осознавая всю бессмысленность лишних вложений, и совершенно не умел экономить. В этом плане, отношение Константина к вещам отчасти перекликалось с его отношением к людям. Ему нравились красивые лица и тела, и он не мог себе в этом отказать.
- Чем ты там занимаешься? – несколько лукаво спросил Костя в ответ на затянувшееся молчание, - Только не говори, что уже лег спать, это слишком правильно даже для тебя, - рассмеялся он. С каждой минутой Романову все больше хотелось подняться, сесть за руль верного автомобиля (еще одна красивая вещица не за одну тысячу долларов) и поехать обратно, чтобы выкрасть Матвея, увезти его в ночную Москву, а потом…
Ну ладно, сначала показать ему прелесть ночной жизни, познакомить с парой интересных мест, куда Матвею не позволяла зайти религия и статус, но потом точно отыметь его, хотя бы на заднем сидении авто, стыдливо подняв черный полог крыши. От одной такой мысли стало труднее дышать. Черт возьми, сегодня был такой насыщенный день, он должен был закончиться не менее страстным сексом, от которого сорвало бы крышу. Но Костя выбрал себе долгий путь к сердцу и заднице милого религиозного парня-девственника, который еще даже не подозревал, что за него уже все решили.
- Давай я тебя выкраду, и мы поедем гулять ночью? – пробормотал Костя, невольно проговорив свои мысли вслух. Впрочем, особенно об этом шатен не сожалел. Он спустил руку, намеренно погладив себя, возбуждаясь еще сильнее. В голове плясали различные картинки эротического характера с Матвеем в главной роли. Костя представлял его без одежды, непременно гладкого везде. Вряд ли, конечно, это было правдой, но в своей голове Романов был хозяином положения.
- Покатаемся по ночным улицам, заедем в бар, пропустим по стаканчику, - мерно говорил Константин с улыбкой на лице, продолжая трогать свою набухшую ширинку, медленно расстегивая ее, - Доедем до какого-нибудь красивого места, бросим машину и продолжим гулять пешком. А потом, непременно на мосту, я тебя поцелую, - сказал Костя и снова рассмеялся, хрипловато, изменившимся капельку голосом. Кисть его руки нырнула под резинку трусов, и Романов прикрыл глаза.
Картинки стали более объемными. Теперь, когда он слышал сбивчивый голос Матвея, визуализировать его было куда проще. Вот он снимает свои джинсы и стыдливо краснеет, хотя самое интересное еще прикрыто тканью трусов. Непременно, белых плавок. Да, так будет гораздо лучше. Костя улыбнулся шире, он уже почти чувствовал запах этого молодого парня, видел румянец на его щеках.
«Поцелую, а затем тебе захочется большего… и ты, растрепанный и смущенный, поедешь со мной», - мысленно Константин уже праздновал победу над девственностью и религиозностью. На миг он распахнул глаза, решив, что проговорил свои мысли вслух, но, кажется, все было в порядке. Язык его был явным врагом и молол много лишнего, но сейчас не подвел.

+1

17

Голос манил, звал за собой, и не только в прямом, но и переносном смысле.
- Меня уже не выпустят, - извиняющимся тоном произнес Матвей, еле справляясь с дыханием и хриплостью.
В душе поднималась буря – он действительно до безумия хотел сейчас подскочить с постели, одеться и выбежать из подъезда навстречу неизвестно чему, но явно увлекательному и может быть даже опасному. Квартира стала казаться тесной и душной, родительский контроль с этими идиотскими религиозно-воспитательными заморочками излишне навязчивым. Матвею сейчас хотелось совсем другого. Незнакомого и греховного.
Ладонь скользила по гладкому, слегка влажному от голоса и волнения животу, впрочем, не решаясь преодолеть слабую преграду кромки трусов, несмотря на то, что проблема там только увеличилась и очень окрепла. Это было стыдно, в чем-то даже отвратительно, но очень приятно. Но куда хуже было то, что хотелось большего, а на большее смелости не хватало. Такое простое движение, такая легкая преграда, но нет, запреты, вбитые в светлую голову, оказались сильнее.
- Костя, я очень хочу поехать с тобой, - виновато заговорил Матвей, - но меня не выпустят.
В мыслях возник образ Константина, который выходит из машины, заходит в подъезд, открывает дверь квартиры Крушинских и уводит его за собой в свой интересный, насыщенный событиями мир. Вот было бы здорово, если бы это и вправду случилось! Матвея сейчас ни капли не смущало, что собственная фантазия уготовила ему самому роль этакой беспомощной принцессы, покорно ожидающей спасения у окна сказочной башни, как и не смущало то, что собственные родители в данном случае оказывались в роли злобных драконов или колдунов. Юношеский максимализм четко разделил мир на черное и белое, и белым сейчас был мимолетный знакомый, всего лишь поманивший за собой туда, где не было ограничивающих религиозных догм. Если бы Матвей хоть немного хотел задуматься, то ему должен был бы показаться странным тот факт, что незнакомый человек вдруг так проникся к нему симпатией, что готов не только показать ему приемы паркура, но и умчать прочь в ночь на своей машине, которая явно была оплачена не из собственного кармана. Но, нет, голос разума молчал, загнанный в самый дальний угол желанием чего-то нового.
Пальцы уперлись в резинку белых трусов, мягко оттянули край, робко потерлись по выступающей косточке и… Матвей едва слышно выдохнул в трубку, не слыша собственного легкого стона.
- Поговори со мной, - прошептал он.
Жесткие волоски цепляли пальцы, будто предупреждая, останавливая, но эта преграда, еще ни разу не тронутая по-взрослому, по-настоящему, была слишком малой перед все нарастающим желанием. Возбужденная плоть упиралась в преграду ткани, уже повлажневшую от первой капли. Матвей прижал руку у самого основания, все еще не решаясь обхватить член и начать действовать. Он словно ждал последнего сигнала, зова, перед которым рухнут все остатки и без того разрушенных сомнений.
- Костя?

+1

18

Убедившись, что никакие похабные выражения не вылетели изо рта, Костя напряг свой слух, стараясь понять, о чем лепечет его приятный собеседник, рассеянно поглаживая свой пах. И вовремя: если Матвей и не заметил своего тихого, едва сдержанного стона, сорвавшегося с губ, то мимо сознания Романова такое откровение точно не прошло. Возможно, блондин занимался «этим» до того, как раздался телефонный звонок и теперь в силу молодости и желания не мог остановиться, но, естественно, Косте было приятнее думать, что тому виной его безукоризненная личность.
Улыбка по-кошачьи расцвела на довольном лице. Картинка в голове сменилась на более реалистичную. Вот Матвей лежит в своей комнате (ее Костя представлял очень аскетической), на белой кровати, прижимая подрагивающей рукой трубку к уху. Вторая рука нырнула под одеяло, торопливо сжимая вставший влажный член. Лицо Матвея в фантазии Романова было неизменно смущенным, хотя и по этим припухшим губам, блестящим глазам и рдеющим скулам можно было прочесть о постыдном удовольствии, получаемом мальчишкой.
Собственная рука шатена задвигалась чуть быстрее, скользя по крепкому стволу предельно возбужденного члена. Он слышал, что Матвей переспрашивает, зовет его, но не смог сразу ответить. Облизнув пару раз губы и пропустив несдержанный вздох, так жарко и шумно отозвавшийся в динамике телефона, Костя, наконец, решил отозваться. Одно лишь осознание того, что они одновременно занимались одним и тем же – душило приторно-сладкой волной. Иногда он занимался сексом по телефону с Антоном, будучи разделенным огромными расстояниями и невозможностью видеться так часто, как того бы хотелось, но это было не то.
Сейчас это казалось вынужденной ситуацией, когда немыслимо хочешь быть с любимым, но не можешь себе это позволить. К тому же, Антон практически всегда был «сверху», даже если речь шла о телефонном разговоре. Этот же танец вел Константин, и его партнером был не опытный взрослый мужчина, знающий свои желания, а юный и робкий парень, не осознавший прелести однополого секса. Кроме того, Матвей был совсем рядом, в одном городе, и захоти того, Костя через минуту бы выскочил на улицу, выводя из гаража свою красотку-машину, а через час был бы у него под окнами.
-Да-да, я тебя слушаю, - с легкой томной хрипотцой отозвался шатен, не прекращая дрочить, - У тебя что, комендантский час?
Это было так странно, говорить о каких-то повседневных вещах с рукой в трусах. Все тело горело, а в голове одна картинка сменялась другой. Как бы он зажал его в кровати, не давая пошевелиться, и первый раз Матвея был бы таким, что тот сорвал бы голосовые связки, заходясь криками удовольствия. Ох, как Косте этого хотелось, тело невольно выгибалось под уверенной рукой.
- И даже желание моего поцелуя тебя не заставит нарушить его? – с легким смешком поинтересовался шатен и, внезапно, пожалуй, даже для самого себя, поинтересовался глубоким, насыщенным голосом, - А если я поцелую тебя в другое место? – уточнять Костя не стал, но сам-то живо представил, какому такому месту он бы адресовал свои жаркие поцелуи. Ох уж эта возбуждающая схема, когда ты прижимаешься лицом к грубой ткани джинсов, чувствуя нарастающее возбуждение носом и губами. Расстегиваешь тугую ширинку, приспуская штаны, и целуешь уже явно ощущаемый член через тонкое белье. И, наконец, преодолеваешь последнюю преграду…
Костя едва сдержался, чтобы не застонать в голос. Он приоткрыл рот в немом крике, но промолчал, лишь жадно втянул в себя воздух, когда острая волна прошла, уступая место насыщенным, глубоким, неизменно ведущим к мощному, сладострастному оргазму. Костя немного оттягивал этот момент, потому что понимал, что здесь он точно не удержится, и Матвей однозначно поймет, что сейчас испытывает импульсивный собеседник.

+1

19

Это было странное состояние, походившее на сон. Матвей будто разделился надвое и одна его часть кричала о том, что нельзя, ни в коем случае нельзя поддаваться этому искушению, надо остановиться, но вторая молча тянула руку ниже, где пальцы уже касались основания стоящего члена. Он одновременно осознавал, что поступает плохо, и хотел так поступить. Да, он хотел сейчас, разговаривая по телефону с малознакомым парнем заняться тем, чем заниматься было нельзя, грешно. Возможно Матвей и справился бы с собой, но услышал хриплый полувздох-полустон. На несколько секунд он замер, соображая, что вообще происходит, с толикой ужаса осознал, что Костя сейчас занимается тем же, на что он сам не решается. Рука поползла обратно под влиянием охвативших голову сомнений, но кожа, опаленная первым возбуждением, моментально потребовала вернуть эту потерю. Матвей сопел и думал, что ему делать? Опять же его разрывало надвое, то требуя немедленно прекратить начало рукоблудия, то подталкивая и искушая. Он едва не заплакал от противоречивости собственных желаний, но Костя… его дыхание сбивало на дорогу греха и сластолюбия. Пальцы снова коснулись основания члена, обхватили его. Это простое, знакомое любому мужчине ощущение заставило содрогнуться, замереть и… ладонь неторопливо пошла выше, все так же плотно обхватывая упругую плоть, добралась до венчика и остановилась в нерешительности. Матвея начало потряхивать, и он наивно полагал, что это страх. Вот тут и включилось его знаменитое упрямство, помогающее ему преодолевать множество проблем и неудач. Прикусив губу, он нерешительно вытянул большой палец и осторожно коснулся им самой головки. Как он и ожидал его тут же словно прошибло разрядом. В самый раз было подумать о каре господней, но курс анатомии он учил так же прилежно, как и остальные дисциплины, а поему прекрасно понял природу этого «разряда». Это было ошеломительно приятно – пах жгло от возбуждения, голову тоже дурманило, и Матвей решился. Он плотнее перехватил член, продолжив исследование своего собственного тела, пальцы потянули кожицу крайней плоти, закрывая головку и делая надавливание менее чувствительным, но от того еще больше приятным.
- Да… - выдохнул он.
Кажется, в этот момент Костя что-то спросил и его стон прозвучал как ответ на возможный вопрос, но Матвей уже просто был не в состоянии задумываться над этим. Его рука делала все так сноровисто, словно это было заложено в его личном коде, движения были просты, но приятны, они то ускорялись, то замедлялись. Дыхание он уже не мог контролировать, как и не замечал собственных стонов, пусть еще робких, едва различимых в темноте комнаты, зато отчетливо передающихся чувствительным динамиком телефона. Чуть позже, когда он сможет проанализировать то, что делал, Матвей будет сгорать от стыда, но сейчас… Сейчас он испытывал наивысшее наслаждение от того, что происходит с его телом.
Первый секс редко бывает продолжительным, вот и Матвей, увлеченный процессом, разрядился неожиданно быстро, с некоторым недоумением отмечая, как по руке потекла теплая субстанция. Он собрал ее пальцами, вытащил руку из-под одеяла и смотрел теперь на это в некотором ступоре. До него, наконец, начало доходить, чем он занимался и в голову настойчиво и неумолимо долбился один весьма неудобный вопрос: что слышал Костя? Понял ли он, чем занимался Матвей? Первым желанием было сбросить звонок и больше никогда-никогда не встречаться с Константином, но истеричкой Матвей не был, поэтому, собрав волю в кулак, он чуть откашлялся и заговорил:
- Прости, я немного отвлекся, - голос звучал виновато. – Ты, кажется, что-то спросил?

0


Вы здесь » Прогулки по Москве » -Прошлое » Змей-искуситель


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC